Натюрморт с приливом

Здесь пространство кроется, как сукно, Но портной в запое. Океан тасует колоду волн, не меняя масти. Горизонт, этот вечный шрам, не дает покоя, Разделяя вчера и завтра на две напасти. Азарт здесь не в картах, а в том, Как скрипит песок, Попадая в шестеренки часов, замедляя лету. Человек у воды всегда одинок и всегда высок, Поскольку равен лишь собственному скелету. Женщины, проходящие мимо, несут себя, Как амфоры с ядом. В их ключицах застыла музыка тяжелый, Густой диез. Ты смотришь им вслед, и воздух становится садом, Где каждое яблоко Повод покинуть лес. Любовь это не химия, это скорее архитектура лжи. Колоннада, рухнувшая под тяжестью собственной пыли. Мы любили их так, как любят точить ножи. До остроты, до блеска, пока не забыли. А когда тишина набухает, как вена на шее певца, Ты берешь карандаш, этот грифельный ломкий посох Писательstva. Способ не видеть своего лица в Зеркалах, расставленных на перекрестках и плесах. Музыка начинается там, где кончается речь, Где скрипичный ключ отпирает двери в чужие спальни. И ты пишешь, пытаясь хоть что-то в себе сберечь. Но слова, летящие, как камни в пустой купальне, Булки мокрые и, в сущности, Никому не нужны. Лишь пленив, бормочут свой джаз Для глухой луны.