Вальс на тонущей палубе

Когда горизонт, Устав от прямой черты, ломает хребет И палуба, встав на дыбы, Предлагает паркету стать стенкой. Оркестр продолжает вымучивать медный густой омлет, Смешивая ля-бемоль с ледяной подступающей пенкой. Здесь время не длится, а, сбившись в ком, Уходит на дно, Как тяжесть брелка, забытого в чьем-то пальто из Драпа. Мы кружимся, друг мой, нам, в сущности, Все равно, Чья именно, бога или моллюска, Нас примет лапа. Вдыхай этот воздух. Он плотен, как зернистый творог. В нем ласточки тонут, не в силах прорезать крылом Пучину. Смотри, как эмалевый черный щерба Пирог Луны, остывая, вонзается в водную злую глину. Мэ, циркуль, чертящий ноль на поверхности злых Пучин. Твой позвонок хрустальная флейта в футляре из Плоти. Вальсировать значит не знать никаких причин, Залиснув, Как пчелы в густом и соленом морском полете. Атлантика дышит в затылок, как загнанный почтальон, Трямявший письмо, где в конверте лишь ил и сырая Вата. И шпиль, что царапал зенит, Теперь уже устремлен в глухую изнанку, В подкладку промокшего бушлата. Так здравствуй, античность, дрожащая в жабрах рыб. Приветствую, хаос, жующий крахмальные наши манишки. Падаем вверх, Совершая последний рывок и всхлип, Как лишние запятые в конце Ненаписанной книжки.