Рыцарь: Прежде чем рассказать вам о новых приключениях

Прежде чем рассказать вам о новых приключениях Петрова и Васечкина, напомним, Чем закончились предыдущие. После того, как в пионерском лагере их приняли за Хулиганов, они столкнулись с настоящим хулиганом Гусейн и одержали над ним победу. Но все вместе оказались в изоляторе. А в это время в лагерь, наконец, Приехала Маша И подарила горе-хулиганам книгу. Это была удивительная книга "Дон Кихот". Первым ее прочел Васечкин и... Тут и начались новые приключения Петрова и Васечкина. Дело было ночью. Старшая пионервожатая Инна Андреевна спала глубоким Сном у себя в комнате. А за окном... Кто там? Это я. Васечкин, что случилось? Заходи. И Васечкин, с трудом сложив большой Пляжный зонт, ступил в комнату. Он крепко прижимал к себе ярко-желтый том Сервантеса. Инна Андреевна, посвятите меня в рыцари. Ты болен, у тебя жар, немедленно в постель. Я не двинусь с этого места до тех пор, Пока ваша милость не соизволит исполнить мою Просьбу. Исполнение же того, о чем я прошу, Покроет вас неувядаемой славой, А также послужит на пользу всему человечеству. В этот момент вспыхнула молния. Порыв ветра рванул фонарь за окном, И вдруг Инне Андреевне почудилось, Что это не Васечкин стоит на одном колене, А Рыцарь Печального Образа. Хорошо. Да поможет Бог вашей милости стать удачливейшим из Рыцарей. И да ниспошлет он вам удачу во всех Сражениях. Вы еще обо мне услышите, Инна Андреевна. Да, а вас никто не обижает? Нет, Васечкин никто не обижает. Васечкин. Васечкин, куда же ты? Васечкин, подожди! И Васечкин так же таинственно, Как и появился, исчез в беспросветной ночи. А на рассвете Он уже тормошил Петрова. Петров, проснись! Что? Тсс, тихо, тихо. Игра на всю жизнь. Рыцарь, путь перед тобою простирается Дорога. Если хочешь стать героем, То не медли у порога. У тебя свои законы. И рискуя головой, Пеликанов и драконов ты зовешь на смертный бой. Если ты подался в рыцари, надо Соблюдать традиции. Надо драться и влюбляться, Смело действовать кинжалом. Прежде чем за дело браться, Стоит выспаться, пожалуй. Рыцарь, путь во имя славы одолеешь все Препоны. И заслушишь ты по праву Благосклонность юной Донны. Кто такая эта Донна? Чтобы вскакивать чуть свет. А глаза ее бездонны. Прекрасней в мире нет. Если ты подался в рыцари. То окажешься в милиции, потому что если драться, Ждет беда, а не победа. Можешь сам тут оставаться. Без тебя тогда уеду. Рыцарь, путь пора оставить эти странные Затеи. Но ведь мы должны прославить имя Славы найду синей. Что еще задумал синее, Чем другие девчонок краше? Хорошо знаком ты с нею. Кто ж такая? Это Маша. Если ты подался в рыцари, не сдавай Свои позиции. Бросим детские забавы Ради славы и победы. Перекусим и за славой. Что за слава без обеда? Каждому рыцарю печального образа необходим свой Росинант, А Санчо Панса необходим осел, Но таковых в лагере не оказалось. И храбрый рыцарь со своим оруженосцем взгромоздились На двухместный велосипед. И покатили навстречу подвигам. Проезжая мимо спальни, где спали девочки, Они притормозили, чтобы бросить последний взгляд на Крепко спящую Машу. То есть, простите, Дульсинею. Васечкин достал предусмотрительно написанную записку И, всунувшись по пояс в окно, положил ее у Изголовья прекрасной дамы, После чего друзья покатили навстречу восходящему Солнцу. Слушай, так что получается? Дон Кихот вроде как играл в рыцари? Нет, это он всерьез. Так что же он псих с мельницей сражаться? Сам ты псих! Ах, я псих? Тогда я возвращаюсь в лагерь. Сам совершай свои подвиги. Погоди, Петров. Дон Кихот всех, кого побеждал, Заставлял признать, что Дульсинея Тобольская самая Прекрасная в мире. И мы всех будем заставлять, чтобы они прославляли Машу Старцеву, И тогда она станет знаменитая, Ну, как Боярский. А, Ну если как Боярский, я согласен. Давай, поехали. И друзья двинулись дальше. Они въехали на пригорок, И вдруг... Васечкин, давай сюда. Тебя тут подвиг ждет. Где? Вот посмотри. Великан. Да это же мельница! Но ведь Дон Кихот тоже сражался с мельницей. Вот и ты сражайся, а я посмотрю, Какой ты рыцарь. Иначе признавай, Что Дон Кихот псих, а ты трепло. Дон Кихот не псих, а я не трепло. Смотри! Ни пуха, ни пера. Ни чу, ни пуха, Ни пера. Я вам признаюсь честно, Что это странная игра, что это странная игра. Ужасно интересно Воображать, что ты герой, Добившийся Успеха. Пусть это все зовут игрой. Мне это не помеха. Но если кто-то вдруг решит, но если кто-то вдруг Решит, что струсил ты немножко, Что подвиг можно совершить, что подвиг можно Совершить ты только понарошке, То спрос фантазии тогда Старания Утрою И докажу вам без труда, Чего я, вправду, стою. Пускай победы нелегки, пускай победы нелегки, Но такова работа. Пускай хохочут дураки, пускай хохочут дураки, Глумясь над Дон Кихотом. Их сам оставит в дураках. Насмешек всех сильнее. И он прославится в веках, Прославив Дульсинею. Васечкин, который хотел всего лишь припугнуть Петрова, Сам не ожидал такой прыти от своего Росинанта. Не слушаясь тормозов, старая машина мчалась под Уклон. На всем скаку он врезался в крыло мельницы, Оно подхватило его и завертело вместе с верным Росинантом. Бедный Васечкин не удержался, отпустил крыло и с Огромной скоростью понесся по воздуху, Продолжая сжимать пляжный зонтик. Зонт раскрылся. Воздушный поток подхватил его, Унося все дальше и дальше. За ним, пытаясь не отстать, мчался несчастный Петров. Ну вот, беда подкралась подлая. Не понимаю я никак, Кому нужны такие подвиги. Еще к тому же натощак. Зря безрассудство уважали Мы. Оно Нас губит иногда, иногда. Хоть великан воображаемый, Зато Реальная Беда. Ведь от фантазий не изменится Ничто решительно вокруг. Как ни верти, а все же мельница Не станет великаном вдруг. Зря безрассудство уважали Мы. Оно Нас губит иногда, иногда. Хоть Великан воображаемый, Зато Реальная Беда. С ним вечно что-нибудь случается. Вот улетел и далеко. Когда-нибудь он долетается. Как с фантазером нелегко. Зря безрассудство уважали Мы. Оно Нас губит иногда, иногда. Хоть Великан воображаемый, Зато Реальная Беда.