Глава 1. В поисках серебряной совы или три жизни детства. , Ч. 6

Братья меньшие. Да, золотые были времена. Без братьев наших меньших детские годы были бы Значительно скучнее. Полосатый кот Тигрис, живший у нас пару лет, Сбежал на озере Кисегач в лес, связавшись с бродячей Стаей. Пушистый бело-черный Мурчик как-то зимой тоже Свинтил из бабушкиной квартиры, куда был привезен на Выходные, и по наитию побежал через городской сад Имени Пушкина домой, но заблудился на полдороге и Сутки просидел на дереве, пока не был обнаружен и Снят. Повторил судьбу предыдущего нашего питомца Сгинул в лесу с дикими кошками, По слухам, затыканный злодейскими вилами. В начале восьмидесятых завели двух хомяков: Рыженького крупненького Мишку и альбиноса Машку. Думали, будут дружить. Оказалось, две самки постоянно дрались, А по весне сбежали, спрыгнув с балкона. В последний день лета 1982 года на Зоовыставке все в том же Горсаду упросил маму купить Малюсенького кролика. Назвали Серкошей по естественному цвету шерсти. За полтора месяца вымахал до невероятных размеров, Пожирая все, что можно: стулья, Столы, пианино и прочую мебель. Загадил всю квартиру круглыми черными шариками, За что был сначала выселен из комнаты на балкон, А потом и вовсе отдан в деревню. Мелодии и ритмы. Музыка тех беззаботных лет настолько засела в душе, Что питает вашего покорного до сих пор. Диск-гигант Высоцкого с оркестром имелся, Пожалуй, в каждой советской семье. "Ноль семь", "Корабли", "Если друг оказался вдруг". В восьмидесятом году мама принесла журнал "Кругозор" С гибкой голубой пластинкой внутри, И я лихо отплясывал на диване под машиновский "Поворот". Слушал Карела Готта, Немного Битлов с миньона, ВИА Верасы и, Конечно же, детские пионерские песни и общедоступную Эстраду. Уроки мелодизма советских композиторов были усвоены Мною на всю жизнь. Моя первая сцена диван в дедовской трешке на ЧТЗ. Зимой во время одного из семейных праздников Дошкольника Витеньку попросили спеть песенку, И пятилетний мальчик, немного смущаясь, Выдал "Бременских музыкантов" под общее одобрение и Аплодисменты близких. В начале восьмидесятых вернувшиеся из летних Пионерлагерей друзья со двора привезли услышанные от Старших товарищей песни, и мы весело распевали в Подъезде: "Сидим мы в баре в поздний час, И в нашу гавань заходили корабли". А сосед с первого этажа, будучи не совсем трезвым, Выставлял в окно большую черную колонку и знакомил Дворовую компанию с песнями запрещенных Новикова и Токарева. В восемьдесят первом году старший приятель Из соседнего подъезда пригласил к себе и дал Послушать Чингисхана на пластинке и покрутить Конверт в руках. Все это возбуждало и привлекало. Магнитофон "Нота". У отца с юности сохранился допотопный катушечный Моно магнитофон "Нота", который он как-то вечером Принес в рюкзаке из гаража, видимо, Почувствовав, что сын начал интересоваться Современной музыкой и не только. Агрегат был снабжен двумя входами для проводов и Выносным квадратным микрофоном на маленькой Подставке. В микрофон можно было говорить и даже Петь, а через входы подключаться к выходу телевизора И записывать звук. Это тоже была магия. Описываемые события происходили в начале Восьмидесятых, когда по телеку в избытке шли голубые Огоньки и различные встречи с песней. Поэтому мы с папой щедро фиксировали все эти Программы на коричневую магнитную ленту, Громко щелкая переключателями на железной панели Бобинника. После записи новогодней песни восемьдесят два с Ротару, Леонтьевым и Пугачевой, А также кучи фрагментов из кинофильмов увлечение Начало уступать другим, а магнитофон был отправлен Обратно в гараж. Но в памяти удивительным образом Сохранились ощущения тех счастливых минут, Когда впервые сквозь шипение и помехи услышал на Пленке свой звонкий и неузнаваемый голос. А мелодия к советскому фильму "Никколо Паганини" до Сих пор ассоциируется у меня с тем самым первым Катушечником, который, возможно, В чем-то и определил мои дальнейшие пристрастия. Музыкалка. В семь лет от роду предки спросили, Не желаю ли я начать заниматься на пианино, И, получив утвердительный ответ, незамедлительно Купили мне огромный черный инструмент, Который занял ровно половину комнаты. Это был гибрид двух фабричных экземпляров "Киров" и "Красный Октябрь". Что откуда росло, Нам было неведомо. Да только настройщик поработал на славу, И два первых года пианино звучало прекрасно. Сольфеджио, хор и музлитература давались мне легко и Непринужденно. Спокойно читал ноты, Играл на рояле двумя руками. Многие даже пророчили мне музыкальную карьеру, Говоря родителям, что у меня хороший аппарат. Но в середине второго класса я охладел к гаммам И Прокофьеву, а мудрые мама с папой не стали Загонять меня в светлое будущее из-под палки. Не желает ребенок музицировать пусть занимается, Чем хочет, хоть в футбол играет. И ведь правильно. Я в жизни видел столько Образованных друзей, окончивших музыкалку, Которые подходить-то к роялю впоследствии боялись, Не то что прикасаться к клавишам. А я в четырнадцатилетнем возрасте, вкусивший Сладостного желания играть в рок-группе, Как-никак был хоть чуточку подготовлен к будущему Делу жизни. Кстати, ни нот, ни обозначения аккордов до сих пор Не разумею, зато на слух могу подобрать почти любую Песню, за исключением разве что King Crimson. До рок-н-ролла оставалось несколько лет. Иногда я заглядываю в потаенные уголки моего Детства, брожу один и заряжаюсь известными только Мне флюидами необъяснимой радости. Знаю точно: магия и волшебство до сих пор живут В этих советских дворах с неброскими хрущевками. И даже понатыканные среди них новые элитные высотки Лично для меня не портят духа моего бесценного и Яркого прошлого.