Глава 2. Последний из советских могикан. , Ч. 1

Последний из советских могикан. Школа жизни это школа капитанов. Там я научился водку пить из стаканов. Федор Чистяков, "Группа ноль". На одной улице. Я пошел в школу в восьмидесятом олимпийском году, Закончил в девяностом, а получение аттестата почти Совпало с крахом СССР и началом новой ельцинской России. Вот так. Ни больше, ни меньше. Наше поколение вправе считать себя счастливым. Вспоминаю беззаботное и увлекательное детство, Пионерские линейки, учителей, драки, Игры, фильмы, книги, дискотеки, первую влюбленность И весь этот необъяснимый электрический ток Начинающейся бурной молодости, Который разливался по нашим венам полноводной рекой. Безусловно, уровень образования в Советском Союзе Был несравненно выше теперешнего, и я могу с Уверенностью заявить: блаженны мои ровесники, Ибо мы последние, кто застал нормальное, Здоровое общество, человеческое отношение друг к Другу и натуральную еду. Последние из советских могикан. Начальная. Про девяносто восьмую школу можно много вспоминать. Все-таки первый раз в первый класс. И разноцветные гладиолусы первого сентября и Октябрятские звездочки с пионерскими галстуками, И одноклассников хулиганов, в том числе худенького Рыжика Колю. Его как-то вызвали к доске прочитать Стишок, а он, несмотря на то, что был сыном Известного в городе скульптора и вид имел самый Благообразный, глядя куда-то в пол, Лукаво улыбнулся и выдал на гора: "В осадули в огороде бегала собачка. Хвост подняла, навоняла. Вот и вся задачка". В осадок от смеха выпал Весь класс, включая полную румяную училку Марину Алексеевну. У этой же доски, исписанной мелом, Прямо во время урока я втащил в челюсть Чернявенькому обидчику Виталику. Потом в школу вызывали родителей. В пионеры в первую очередь принимали самых Достойных, а меня вот не взяли в их число Из-за кляузы старосты-отличника по фамилии Холоша. Тот на общем собрании нажаловался, что я Непочтительно общался со своей бабушкой, Пришедшей забирать меня с занятий. Помню, я тогда очень расстроился. Много чего было, но веселого больше. Прописка. Обе моих школы располагались на одной улице имени Революционера Елькина. Хорошо хоть не Ельцина. В километре друг от друга, но восьмидесятая была, По слухам, сильнее девяносто восьмой. И в четвертом классе после первой четверти я был Переведен из одного учебного заведения в другое, Где, собственно говоря, и произошло становление меня Как законченного неформала и тогдашнего Нонконформиста. Новичка встретили доброжелательно. Заведение оказалось посерьезнее. Много симпатичных девчонок, ребята нормальные, Учителя интересные. Но немного освоившись, я понял в любом сообществе Найдется паршивая овца, а бывает и не одна. Класс третировали быдловатые двоечники из не очень Благополучных семей, отмороженный Юрка и два Женьки, Маленький и большой, явно плясавшие под его дудку. Несогласных и слабеньких эта троица по одному Втихаря прессовала. Остальные или прогибались, стараясь не замечать Безобразия, или подобострастно подхалимничали. Нет, все было не так уж плохо. Коллектив в основе своей был коммуникабельный, А с годами сдружились еще сильнее. Похожее явление, пожалуй, до сих пор существует чуть Ли не в каждом учебном заведении, за исключением Разве что Оксфорда. И неважно, в какой стране. Ведь школьный класс являет собой уменьшенную модель Взрослого общества. Этакая попытка установления отношений дедовского Уклада. Сильный в авторитете, слабый под ним. Корнями она уходит в послевоенные времена, Когда объявленная Берией амнистия выпустила на свет Божий не только бандеровскую нечисть, Но и многочисленных уголовников, наводнивших города. Отцов поубивали на фронтах. Женщинам пришлось воспитывать детей в одиночку. Мужского влияния катастрофически не хватало, И дети непроизвольно тянулись к тем, Кто был в наличии. И частенько синий от наколок недавно откинувшийся Сосед невольно становился авторитетом для Подростков. Отсюда, как следствие, Вытекают дедовщина в армии и группировки конца Восьмидесятых. Но о них чуть позже. Отголоски этого явления имели место и в нашем Классе. Мое юное естество, воспитанное на книгах и Фильмах о героях революции и Гражданской войны, Физически не могло вынести такого расклада. Хотя я и держался до последнего, стараясь уйти от Открытого конфликта, но рано или поздно коса на Камень все равно бы нашла. Так получилось, что однажды на перемене я подрался с Бесноватым Юркой, получил в глаз, Но и он выхватил от меня хороший фингал. Главное, что авторитету был нанесен непоправимый Урон. Через год или полтора я уже махался раз На раз в присутствии свидетелей с большим Женькой, Крепким быковатым парнем с вечно опущенным взглядом, Говорящим типа "я не при делах". Поединок состоялся на веранде детского сада с итогом Ничья. Мутузили друг друга до крови, Поразбивали физиономии. Ну а с третьим одноклассником, тоже Женькой, Мне пришлось сцепиться на лестнице уже в седьмом или Восьмом классе и, к моему великому удивлению, Одержать верх. Независимость достигается кулачками, Но никак не переговорами Немного повзрослев, Мы, конечно же, все подружились, и теперь эти Школьные конфликты воспринимаются с ностальгической Улыбкой. Справедливости ради нужно отметить, Что в самом начале я сам чуть не сошел На скользкую шпанскую дорожку. Кто-то из моих одноклассников подсадил несколько Человек, в том числе и меня за компанию, Во время дежурства в гардеробе шарить по карманам Мирно висящих пальто. Получалось выудить несколько десятчиков и Пятнариков, но, как по волшебству, Через пару дней поганая страстишка пресеклась, Когда, проникнув рукой в очередной чужой карман, Я напоролся на аккуратно поставленную там разбитую Лампочку с острыми краями. Хозяин одежды устроил западню. Разрезав до крови большой палец, я понял, Что это кара свыше, и больше такими делишками Никогда не занимался. В седьмом классе подрался с долговязым татарчонком Аликом и с огорчением обнаружил через несколько Дней, что он сломал об меня обе руки. Пришлось на елке получать за него подарок. Но все боевые раны на нас заживали, Как на собаках, и яркая, веселая школьная жизнь Продолжалась. Дрались много, стыкались всегда и по Любому поводу: в школе, во дворе, На улице, за гаражами. Даром, что носил очки с четвертого класса, От чтения стало садиться зрение. Но этот улыбающийся кудрявый очкарик-пионер в любую Минуту мог за себя постоять, хотя характер имел Незлобный и добрый. Да собственно, кто из вас, дорогие мои, В детстве и юности не махал кулаками? Но подростковая агрессия выплескивалась как-то Весело и задорно. Негласный кодекс чести "лежачего не бьют" чтили, И никто никого не добивал по-звериному. На память о тех веселых годах, Когда пацанская гордость и честь добывались в Дворовых драках, имею пару переломов и вывихов. Спустя годы я глубоко убежден, Что лучший бой для меня тот, который не состоялся. После восьмого класса вся шпанская и пролетарская Часть школы покинула нас и разбрелась получать Профессионально-техническое образование по шарагам и Фазанкам. Конфликтовать стало особо не с кем. Три класса расформировали в два, да и детишки Немного повзрослели. Школьные друзья. Как ни парадоксально, лучшего друга в классе я тоже Заполучил через рукоприкладство. В конце апреля 1984-го на очистившемся от Снега школьном дворе проходил традиционный Субботник. Мы весело подметали тротуары и наводили Марафет. Сотоварищи мои затеяли весьма динамичную Игру в собачку, смысл которой заключался в том, Чтобы сорвать с друга шапку или что-нибудь еще и Заставить его бегать за ней, перекидывая остальным. Роль гонящего неожиданно выпала мне, Когда с головы резко сдернули черную кепку из Кожезаменителя с красной звездочкой. В те годы я увлекался всем революционным и хотел Стать чекистом. И стали по кругу бросать друг другу, забавляясь тем, Как я за ней прыгаю. И все бы ничего. Поначалу мне это даже нравилось, Но когда фуражка прилетела к ногам высокого Губастого паренька спортивного сложения, Тот бесцеремонно и нарочито напоказ наступил на нее Своим грязным ботинком. Все произошло в считанные доли секунды. Я даже не сообразил, как интуитивно и без лишних Прелюдий сунул обидчику снизу в нос правой. Тот обеими руками схватился за нос, Откуда мгновенно полилась кровь, И, откинув голову назад, побежал, Высоко поднимая коленки, прочь со школьного двора в Подъезд своей пятиэтажки. Никто ничего не смог понять, а будущий автор этой Книги, ухмыльнувшись, поднял кепочку и, Стряхнув с нее пыль, гордо пошагал в противоположном Направлении к собственному дому. Когда же через час ученики, переодевшись, Явились на занятия, Леша, так звали этого паренька, Стоял у окна в рекреации пригорюнившийся и крутил в Руках пирамидку Рубика, популярную в те годы Головоломку. Увидев меня, также смущенного Произошедшим инцидентом, он протянул мне ее. Мол, хочешь покрутить? Я взял пирамидку и пожал ему руку. Так мы стали лучшими друзьями. Где двое, там и третий. Им в нашей компании стал сдержанный и суховатый Отличник Вадик. Его всегда вызывали к доске, Чтобы спасти безнадежное положение, и ежедневно Ставили в пример. К троице периодически Присоединялся еще один рыжий плут Леха. Оба Алексея жили в одном доме в минуте ходьбы От школы. Вадик и я жили чуть дальше и В разных направлениях, но это не мешало нам Встречаться вне школ. Подобные всегда тянутся друг к другу. Дети из интеллигентных семей с общими интересами и Примерно одинаковым мировосприятием. Учеба давалась легко, и мы с нескрываемым аппетитом Глотали сладостный нектар окружающего нас мира. Вообще я старался дружить и поддерживать отношения Со всеми мальчишками и девчонками в классе, Но эти трое составляли незримый костяк, Тайное общество декабристов, секретную секту Мормонов. Чуть позже, когда пошел рок-н-ролл, Мы вчетвером и создали первый школьный ансамбль.