Симфония No. 13, соч. 113 "Бабий Яр": I. Бабий Яр

Над Бабьим Яром памятников нет. Крутой обрыв, как грубая надгробье. Не страшно. Мне сегодня столько лет, как самому еврейскому народу. Я тут стою, как будто у крыницы, дающей веру в наше братство мне. Здесь русские лежат и украинцы лежат с евреями в одной земле. Мне кажется, что Дрейфус это я. Бесчинство! Мой доносчик и судья. Я за решеткой. Я попал в кольцо. Затравленный. Оплеванный. Побоканный. И дамочки с брюссельскими огурцами и с зонтами тычут мне в лицо. Мне кажется, что я мальчик в Белостоке. Кровь льется, раздетая напополам. Пищикуют кошки противной стойки и пахнут водкой с луком пополам. Я сапогом оброненный, без сильный. Напрасно я погромщиков молю. Погром! Жидов таскают Россию. Опаздывает, мать мою. О русский мой народ! Я знаю ты по сущности интернационален. Но часто девичьи руки нечисты твоим чистейшим именем бряцать. Я знаю доброту моей земли. Как подло, что, и жилочкой не дрогнув, антисемиты нарекли себя Союзом русского народа Мне кажется, я эта Анна Франк, прозрачная, как веточка в апреле. И я люблю, и мне не надо фраз, но надо, чтоб друг в друга мы смотрели. Как мало можно видеть, а понять! Нельзя нам листьев и нельзя нам неба, но можно очень много, это нежно, друг друга в темной комнате обнять. Не бойся, это гулы самой весны. Она идет сюда. Иди ко мне, дай мне скорее губы Ломай руки! Нет, это ледоход Над Бабьим Яром шелест лип и клен. Деревья смотрят грозно по-судейски. Здесь молча все кричит и шапку снял. Я чувствую, как медленно седею. Я думаю об подвиге России, фашизму прекратившей путь с запой. До самой наикрохотной росинки мне близкой всею сутью и судьбой. И что во мне про это не забудет Интернационал пусть прогремит, когда навеки похоронен будет последний на земле антисемит Еврейской крови нет в крови моей, но ненавистен злобой соскорузлой. Я все антисемит, как еврей И потому я настоящий русский