Два E

В старых углах темных мысль меняет форму. Так же, как белый лист язык имеет и горло. Я. И когда подлинное подданное дубликат, А не будет выхода, поскольку нет и тупика, Там только преграда, что делит пикрая и пикада. Две стороны одна другой более пикантна. Не стоит убегать нам, ты и я впопыхах, Но эта рамка непролетная, но не похабную. Примкну к штиплу, и мы визави запазухой секунд более Не зови. Независимы вроде, все же в единой плоти Повседневные роли вновь выступают против, Попортив нервы и зря нас обну очи исполним. Я точно знаю, что завтра день снова будет подлен. В старых углах темных мысль меняет форму, Так же, как белый лист язык имеет и горло. И тут, как ток, резко в голову липнет трактат, И ни один ветер не вернет назад. В небе не будет беса, сердце не копит мусор. Лица светлеют на глазах, и каждый шар в лузу, Как боль замед в мясе, так же и в Лишнем весе вся городская примесь будет излечена Песней. Вдохни в себя солнце, войди туда по локти. Скоро появится тот, кому достойно хлопать. Пламя вокруг головы против слепой войны. Напротив тебя я, против меня ты. Мелодия затоптанных нудит тихо, Ступая по ним, я снова не услышу криков. Завалены дороги без боли и покоя. Сос стал частью того, что строю. Моя чаша не наполнена до края. Я все еще ползу в поисках рая. Второе эго, словно на бегу, снимает маски. Та чернота поглощает страхи без опасней. Авторские сказки с пошлым хэппи-эндом. Я за столом, моя душа за стендом. Она за дверь. Я истуканом без дыхания. Дублер в кадре молит я на пропитание. И будь я в здравии, смяла бы этот грим. Нагота эмоций лишь отметки след и пятно моей тени По асфальту. Рывком отдав свое, я метну в холст Целиком рисунки, линии и вырезы на кардиограмме. Я продала все роли этой драме. Мне начихать на почет ваших свит. Мой корпус из толстых провокаций не свит. Перемены моральных сфер ложат гранит. Внутренний голос повязнуть в пучине велит. Я так устала. И вот исход строк быть собой И заслужить упрек.