Вдруг он увидел

Вдруг Он увидел на передней скамейке деревянного мальчишку Со ртом до ушей, с длинным носом, В колпачке, с кисточкой. Глядите! Это Буратино. Живой, живой Буратино. Из-за картонных деревьев выскочило множество кукол: Девочки в черных масках, страшные бородачи в Колпаках, мохнатые собаки с пуговицами вместо глаз, Горбуны с носами, похожими на огурец. Все они подбежали к свечам, стоявшим вдоль рампы. Это ваши дети. Моего старого друга Буратино. Конечно, я сразу узнал его, милый мой папа Карло, Я всегда знаю. Он сделан из сухой хорошей... Тогда Буратино с лавки прыгнул на суфлерскую будку, А с нее на сцену. Куклы схватили его. Начались поцелуи, дружеские щипки, Шлепки. Буратино перелетал из одних объятий в другие. Ой, как хорошо, как чудесно! Милый мой! Буратино! Хороший! Как я рад, боже, как я рад! Зрители были растроганы. Одна кормилица даже прослезилась. Один пожарный плакал навзрыд. Услышав весь этот шум, из-за сцены высунулся человек Такой страшный с виду, что можно было окоченеть от Ужаса при одном взгляде на него. Густая нечесаная борода его волочилась по полу, Выпученные глаза вращались, Огромный рот лязгал зубами, Будто это был не человек, а крокодил. В руке он держал семихвостую плетку. Это был хозяин кукольного театра, Доктор кукольных наук синьор Карабас Барабас. Он схватил Буратино, отнес в кладовую театра и Повесил на гвоздь. Вернувшись, он погрозил куклам семихвостой плеткой, Чтобы они продолжали представление. Куклы кое-как закончили комедию. Занавес закрылся, зрители разошлись. Доктор кукольных наук синьор Карабас Барабас пошел На кухню ужинать. Сунув нижнюю часть бороды в карман, чтобы не мешала, Он сел перед очагом, где на вертеле жарились целый Кролик и два цыпленка. Помуслив пальцы, он потрогал жаркое, И оно показалось ему сырым. В очаге было мало дров. Тогда он три раза хлопнул в ладоши. Вбежали Арлекин и Пьеро. Синьор Карабас Барабас приказал принести сюда этого Бездельника Буратино. Он сделан из сухого дерева, его можно подбросить в Огонь и жаркое живо зажарится. Арлекин и Пьеро упали на колени, Умоляли пощадить несчастного Буратино. Синьор Карабас Барабас зарычал. Тогда они, рыдая, пошли в кладовую, Сняли с гвоздя Буратино, приволокли на кухню и Бросили на пол у решетки очага. Синьор Карабас Барабас, страшно сопя носом, Мешал кочергой угли. Вдруг глаза его налились кровью, Нос, затем все лицо собралось поперечными морщинами. Должно быть, ему в ноздри попал кусочек угля, И он чихнул так, что пепел поднялся столбом в Очаге. А когда доктор кукольных наук Начинал чихать, То он уж не мог остановиться и чихал пятьдесят, Иногда сто раз подряд. От такого необыкновенного чихания он Обессиливал и становился добрее. Пьеро украдкой шепнул Буратино, Чтобы он попробовал заговорить с ним между чиханием. Буратино начал жалобно подвывать. Бедный я, несчастный, никому-то меня не Жалко. Перестань реветь, перестань реветь. Ты мне меша-а-а-а Ой. Будьте здоровы, синьор. Спасибо. Спасибо. А что, Хы, родители у тебя живы, а? У меня никогда не было мамы, синьор. Ах, я несчастный! Перестань визжать, говорю тебе, Перестань визжать. Ой! А что, Отец у тебя жив? Мой бедный отец еще жив, синьор. Воображаю. Воображаю, каково будет узнать твоему отцу, Что я на тебе изжарил кролика и двух цыплят. Хахахахаха! Мой бедный отец все равно скоро умрет от голода И холода. Я его единственная опора в старости. Пожалейте, отпустите меня, синьор. Десять тысяч чертей! Ни о какой жалости не может быть и речи. Кролик и цыплята должны быть зажарены. Полезай в очаг. Синьор, я никак не могу этого Сделать. Почему? Синьор, я уже пробовал однажды сунуть нос в очаг И только проткнул дырку. Что за вздор? Что за вздор? Как это ты мог носом проткнуть в очаге дырку? Потому, синьор, что очаг и котелок над огнем были Нарисованы на куске старого холста. Где? Где ты видел очаг и огонь, И котелок Нарисованными на куске старого холста? В каморке моего папы Карло. Твой отец Карло? Шшш, тихо! Шшш. Так, значит, в каморке старого Карло Находится потайная, потай--шшш, Тихо!