А пир получился и впрямь на славу

А пир получился и впрямь на славу! Лучший пир во всей округе. Так уж все тогда и решили, чтоб не пропустить Хоть словечко или шутку, которые Рафтери то и дело Отпускал со своего почетного места за столом. Его шуточки кололи и жалили, и уязвляли. И все же они заставляли смеяться даже тех, Кому он прямо-таки наступал на любимую мозоль. Ну и гордилась наша парочка, Дини и Мэри, Своим свадебным ужином самым лучшим, Самым богатым, самым веселым, развеселым, Какие только видели зеленые горы Ирландии. Да им и было чем гордиться. Больше того, каждый ребенок тех гостей, Которые побывали у них в ту ночь, рассказывал детям Своих детей, кто украшал почетное место за столом на Свадьбе у Дини Макдермотта в ту ночь. А когда пиршество закончилось и все прибрали, Рафтери поставил свой стул прямо на стол в углу, Сел, вскинул на плечо скрипку и провел по Ней смычком. Все, кто были там, Затаили дыхание. Им послышалось в скрипке завывание ветра и дыхание Моря, шепот духов под ивами и жалобы бекаса на Вересковой топи. Красота небес и одинокость болот звучали в ней. И свист черного дрозда, и песня жаворонка, И легкая поступь тысячи тысяч фей, Топот их маленьких ножек в ночной пляске до самой Зари. Подобно ветру средь камышей его напев то падал, То убегал, увлекая за собой затаивших внимание Слушателей. И самая черная душа Светлела. Гордость уступала кротости, А суровость таяла, как снег в мае. И не было никого среди них, кто хоть раз, Услышав его музыку и подпав под ее сладостные чары, Не пожелал бы навсегда остаться в их власти. Но вот настала минута платить скрипачу за услуги. И тут Рафтери взял свою шапку и прошелся с Нею по кругу. Ни один скрипач не делал этого Прежде. И что же? Кто, покоренный его игрой, поклялся себе дать Шестипенсовик, подавал шиллинг, А кто решился дать шиллинг, расщедрился на целую Крону. И когда Рафтери обошел всех в доме, Шапка оказалась полным-полнехонька, Даже с верхом. А после все до одного, Конечно, то еще действовали волшебные чары музыки, Трясли руку Дини, целовали Мэри и убирались Восвояси, А за ними и Рафтери сунул свою скрипку под Старую, уже почерневшую зеленую куртку, Пожал руку оторопевшему Дини, расцеловал Мэри и, Поручив Богу беречь их счастье, Двинулся в путь. Оба лишь рты разинули, вытаращили глаза и не могли Вымолвить ни словечка. И только шапка старика, Доверху набитая серебром, Которая так и осталась на столе, Вернула Мэри дар речи. А! Он забыл свою шапку с деньгами. Да, Погоди, погоди, я сейчас его окликну. Но не успел он добежать до двери, как она Раскрылась, и в дом вошел Пэт-коробейник. Хо-хо! Бог в помощь! Бросай свой мешок, Пэт, бросай свой мешок. Скорее верни этого старика со скрипкой, которого ты Только что встретил. Какого еще старика? Да Рафтери. Рафтери. Ты же сейчас встретил самого великого Рафтери. Он играл на нашей свадьбе и забыл свою Шапку с деньгами. Ну! Ну беги же за ним! Рафтери? Ты что, спятил? Да его, Рафтери, могилу я помогал закапывать еще три Недели назад в графстве Голуэйском. Как? Бедный скиталец. Да, Рафтери, Нищий богач, который мог бы умереть миллионером, А ушел на тот свет с тремя монетами в Кармане, без целой рубахи на плечах. Рафтери? Тьфу! Пропасть. Да, Что и говорить, Рафтери был не только скрипачом, Он был человеком, Лучшим из лучших, человеком и Скрипачом. Никто равный ему не ступал еще по земле в Кожаных башмаках. Не было еще на свете сердца более мужественного, Чем у него. О, В его скрипке слышались завывания ветра и дыхание Моря. И шепот духов под ивами, и жалоба бекаса на Вересковой топи. В ней звучала одинокость болот и красота небес, И песня жаворонка, и легкая поступь тысяч и тысяч Фей, топот их маленьких ножек в ночной пляске до Самой зари. Подобно ветру средь камышей, его напев то падал, То убегал, увлекая за собой слушателей. И самая черная душа светлела, Гордость сникала, А самое жестокое сердце становилось мягким, Как воск. Со всех концов Ирландии стекались люди, Чтобы услышать его скрипку. Слава его облетела каждую пядь земли между четырьмя Морями. Люди забывали голод и жажду, жару и холод, Пока звучала его чарующая музыка. В каждом уголке человеческого сердца Отдавались звуки его скрипки. И хотя он легко мог бы сделаться самым богатым В своем краю, Лучшей его одеждой так и оставалась потрепанная Куртка. Деньги он презирал. Только любовь. Любовь единственное, что он знал и чему поклонялся. Для него она была всем на свете. Музыка, Красота И любовь Вот его богатство, которое он оставил, Уходя в могилу. Да, С тремя полупенсовиками в кармане И в драной рубашке на плечах Он умер Миллионером, наш Рафтери.