Разрыв

Не недели, не месяц годы расставались. И вот наконец холодок настоящей свободы и седой над висками венец. Больше нет ни измен, ни предательств, и до света не слушаешь ты, как струится поток доказательств несравненной моей правоты. Я пью за разоренный дом, за злую жизнь мою, за одиночество вдвоем и за тебя я пью. За ложь меня предавших губ, за мертвый холод глаз, за то, что мир жесток и груб, за то, что Бог не спас. И как всегда бывает в дни разрыва, к нам постучался призрак первых дней. И ворвалась серебряная ива седым великолепием ветвей. Нам, исступленным, горьким и надменным, не смеющим глаза поднять с земли, запела птица голосом блаженным о том, как мы друг друга берегли. Я пью за разоренный дом, за злую жизнь мою, за одиночество вдвоем и за тебя я пью. За ложь меня предавших губ, за мертвый холод глаз, за то, что мир жесток и груб, за то, что Бог не спас. За то, что Бог не спас.