Тапёр: Алёшенька, Алёшенька, спойте нам, пожалуйста

Алешенька, Алешенька, спойте нам, пожалуйста. Да, да, пожалуйста. Танечка, Танечка, Только для вас. О! Я встретил Вас. И все былое в отжившем Сердце ожило. Я вспомнил время, время Золотое, и сердцу Стало так тепло. Я вспомнил-О, это Папа! Папа, папа. Аркадий Николаевич? Так рано. А папа ездил узнавать, кто приедет из Музыкантов к нам на елку. А сколько у нас сегодня молодежи! Здравствуйте, друзья. Папочка. Да. Нашел музыкантов? К сожалению, пока нет. Как же так? Ну ведь к нам всегда приходили из оркестра Рябова. На этот раз я немного запоздал с приглашением. Ну ничего. Ничего. Я распорядился, чтобы разыскали хорошего тапера. Вместо настоящей музыки будет только один рояль. Ничего не поделаешь, не вешать носы. А кто хочет прокатиться на санках, А? Дорога прекрасная, снег, морозят Затверскую заставу. А? Я, папочка! А я не поеду, мне не хочется. Как? Хорошо. Страдающих зубной болью и мировой скорбью прошу Оставаться дома под надзором нашей почтеннейшей Олимпиады Савишны. Итак, вперед! Наш студенческий гимн Gaudeamus igitur. Gaudeamus igitur, iuvenes dum sumus. Gaudeamus igitur, iuvenes dum sumus. Post iucundam iuventutem, post molestam Senectutem, nos habebit-Семья Рудневых принадлежала К одной из самых безалаберных, Гостеприимных и шумных московских семей. Дом их круглый год с утра до поздней ночи Кишел народом. Приезжали без всякого предупреждения сюрпризом Какие-то соседи по имению, какие-то дальние Родственники, которых до сих пор никто в глаза не Видел и не слыхал об их существовании, И гостили по месяцам. К Аркаше и Мите десятками ходили товарищи, Менявшие с годами свою оболочку, Сначала гимназистами и кадетами, Потом юнкерами и студентами. Девочек постоянно навещали подруги всевозможных Возрастов, начиная от сверстниц Тиночки, Приводивших с собою в гости своих кукол, И кончая приятельницами Лидии. На праздниках, когда вся эта веселая, Задорная молодежь собиралась в громадном рудневом Доме еще доекатерининской постройки со львами на Воротах, вместе с нею надолго водворялась атмосфера Какой-то общей наивной, поэтической и шаловливой Влюбленности. Особенно все ждали Нового года. Аркадий Николаевич любил, чтобы у него елка выходила На славу, но в этом году, кстати, Наш рассказ относится к тысяча восемьсот восемьдесят Пятому году, с музыкой произошел целый ряд роковых Недоразумений. К Рябову почему-то послали слишком Поздно. Оркестр его, разделяемый на праздниках на Три части, оказался уже разобранным. А когда бросились искать в другие места, То во всей Москве не оказалось ни одного свободного Оркестра. Аркадий Николаевич рассердился и велел отыскать Хорошего тапера, Но кому отдал это приказание, он и сам теперь Не помнил. Посему в доме царила общая сумятица. Мы сейчас разберемся. Олимпиада Савишна. Ну, вспомните, пожалуйста. Папа говорит, что он вам сказал. Вроде барин взаправду мне наказывал распорядиться о Тапере. Ну, Если не приедет музыка. Видите, видите. Ну а где же тапер? А я тогда же и сказала ихнему камердинеру Луке. Это верно, Лука? Может, и сказала. Да не мое это дело. Как же так можно? Что значит не мое дело? Но ведь кто-то должен был найти тапера. А разве мое? Я за барином, за Аркадием Николаевичем ходить Должен, а не за фортепианщиком по Москве бегать. Вот Дуняша, например. Вот. Дуняшка, а что же тебе? Барышня, барышня, я вот что скажу. Пусть гром меня разразит на этом месте, Если я что слышала про этого тапера. Ладно, перестаньте, перестаньте спорить. Мы так не кончим до завтрашнего дня. Как бы то ни было, Дуняша сейчас же отправится Разыскивать тапера. Правильно. Покамест ты будешь одеваться, Дуняша, я тебе выпишу Адреса из газеты. Постарайся найти поближе, чтобы не задерживать елки, Потому что сию минуту начнут съезжаться гости. Деньги на извозчика возьми у Олимпиады Савишны. Да. Дуняша. Уже. Ну, приехали. Надо Открывать. Открывайте, Олимпиада Савишна. Пожалуйте, пожалуйте. В переднюю ввалилась целая толпа детишек, Улыбающихся, румяных с мороза, Запушенных снегом и внесших за собою запах зимнего Воздуха, крепкий и здоровый, как запах свежих яблок. Звонки раздавались почти непрерывно. Барышни Рудневы едва успевали справляться с гостями. Взрослых приглашали в гостиную, а маленьких Завлекали в детскую и столовую, Чтобы запереть их там предательским образом, Уверяя, что никакой елки нигде нет, Что пришли полотеры и они будут им мешать. В зале еще не зажигали огни. Огромная елка стояла посредине, Слабо рисуясь в полутьме своими фантастическими Очертаниями и наполняя комнату смолистым ароматом. Дуняша все еще не возвращалась, И подвижная, как ртуть, двенадцатилетняя Тиночка Сгорала от нетерпеливого беспокойства. Танечка, голубушка, ну как же нам теперь быть? Ведь это ни на что не похоже. Я уж и не придумаю, что делать. Придется попросить тетю Соню поиграть немного, А потом я сама ее заменю. Благодарю покорно. Тетя Соня потом будет нас целый год своим одолжением Донимать. А ты, ты так хорошо играешь, Что уж лучше совсем без музыки танцевать. Барышня, Татьяна Аркадьевна. Да. Дуняша просит вас на секунду выйти к ним. Тапер здесь, Лука? Привезла? Наконец-то! Пожалуйте-с. Извольте-с посмотреть сами. Они в передней. Ой, как хорошо! Только что-то сомнительно-с. Пожалуйте, пожалуйте, пожалуйте.