Прилёт

Экран худож в кинотеатре стареньком. Чужих страстей дымящийся накал. Ты взял ее тогда впервые за руку и полтора Часа не отпускал. Ты, окрыленный, действовал решительно. Все быстро завертелось и всерьез. До ЗАГСа нес ее от общежития, она мигни И до луны бы нес. Штормами любовался ты бездонными, Когда она атласна и нежна, между твоими Таяла ладонями. Так было. А потом была война. И в дырах степи по над степью марево. Огонь, что с неба кто-то льет и льет. Руины, блиндажи, медаль за Маринку. Опять весна и, кажется, прилет. И тишина. Но вынесли товарищи тяжелый воздух госпитале. Жесть! Как хочется обнять ее хоть раз еще, Еще хоть раз, а дальше пусть как есть. Она сидит и в бытии теперешнем, Где две руки осталось на двоих, Которые час бинты целует бережно, Как будто крылья рваные твои. Штормами любовался ты бездонными, Когда она атласна и нежна, между твоими Таяла ладонями. Так было. А потом была война. И в дырах степи по над степью марево. Огонь, что с неба кто-то льет и льет. Руины, блиндажи, медаль за Маринку. Опять весна и, кажется, прилет. Штормами любовался ты бездонными, Когда она атласна и нежна, между твоими Таяла ладонями. Так было. А потом была война. И в дырах степи по над степью марево. Огонь, что с неба кто-то льет и льет. Руины, блиндажи, медаль за Маринку. Опять весна и, кажется, прилет. Штормами любовался ты бездонными, Когда она атласна и нежна, Между твоими таяла ладонями. Так было. А потом была война.