далее E

Крутой, суди сумы любыми, только хвалю тебя. Привет, не люблю тебя и больше не стоит тянуть. Шатуй дуй, вот, добавили яда колючие. Волосы белые будут моим одеялом. Тайна в том, что делал не более, не менее. Но, Далия, твоя худая талия одетая в дискаунты. Я покупаю в Ашане коньяк кошачий. Обнимаю пьяный, но не тебя уже более. Я Александр Матросов, первую условную. Пушисткий тост пулеметчиком точь-в-точь. Нравишься как дополнение к гандону и чокеру этой Ночью. Мы поставим ночник кочку, выключим лампочки. Подрочим на их творчество, лаская печень и почки. Алкашечкой, лист бумаги А4 в клеточку, Черную ручку, мыло, веревочку. Остальное жизнь пишет слезами и сглазочками. Его дочь корчится рядом с обочиной. Меня есть что-то вроде автоматического. Ты обязательно вылечишься от того, Чем пиздишь. Я хочу фитчинг, фитчинг, ты цинично не Молчи. И прочитай о том, как ненавидишь все слишком Обычное. Чтобы ты не показала в ауксе, Я это выключу. С почином твой микстейп репостов на Четырнадцать. Холокост молокососов, Новое казино свободно собралось около стойки Медоносной. Эти стихи пропитаны серебряной Философией спонсора. Бутоны раскрываются в вагонах Метро на изнанку. Я подписал это кровью и мир Огромный разросся, как опухоль. Большой, но буквальный. Мы боролись, как депрессия, так как стоимость моих Эмоций по подсчетам посольства России у Лэй. Монополия на насилие. Если будет поздно, мы обязательно перезвоним. Встретимся на Волочаевке, но ненадолго. История, как я стал примером к шуму. История пробовать наркотики, накуривать Потомственных авторов, типа стоп. Скорости в девяносто седьмом. Естественно, мне похуй на все, что не зовется твоим Мнением собственным. И я падаю на пол нашей последней квартиры с Евроремонтом. Опять тот линолеум, на котором почти Год назад никто из нас тобой вазировали.