вавилон-92

Лишь слова, бред, конкретно этот раз и больнее. Скинул как наркоман на землю я момент, Где вёл к свету солнце, будет ветром, Как глаз второй. Но где темноты любовь к греху, Смех мне обрезал, брат, так и не понял, Зачем на пальцах не север, а порезы лезвием. Просто мне нравилось ехать уверенно. Я не кину слова на ветер, кину на ветер Всех, кого признал в детстве. Я клима с тебя в суде я запомню свет. Долго до победы шёл по тёмных бэйджам, Не хватило цепи. Падал на пол в хрущёвке. Все твои друзья тоже знают наркотики, Они курили джойнты, но они не такие прожжённые. Не могу дышать, если воздух не разряжённый. Небо над Москвой становится тёмным, Мне становится кринжово. По благо витал, но ведь я нашёл тебя не Там. Не пойму, что кроет голову: метан или метан. Я не знаю дат две тысячи двадцать второго, Все живёт на транках. Я боюсь один идти, поэтому у меня команда. Я не знаю дат. дат. Я не знаю дат, знаю Дат. Пели песни о сломанных, пели жизненную помощь, Моя хейгеры сквад, и на твои лизы хватит, Будь осторожнее, словно мне. Люблю сквозь джунгли, в это положено. Я не буду здоровым, будь осторожнее. Срежу белых, пока буду слеп, замираю в бесконечном Бете, не забуду снег. О войне в дневнике я шелест, ну, Поди на след. Кеды знают все ходы от меня, Ну-ка, где свет? Плюс всегда опиат, и я тим орех. Один шесть, но в Москве не удержишь челюсть. Уложил мне глазок, черт, тяжеловес, Но от твоей нику благовеет, касаясь небес. Мои сны стирают предел, белая держит при себе совет. Знаю, чем не делать мелочь большие пакеты, Обойду за метр и войной тьме к кругу тех, Кто познал смерть. Касаясь Мои сны стирают предел, белая держит при Себе совет. Знаю, чем не делать мелочь и большие Пакеты, обойду за метр и войной тьме к кругу Тех, кто познал смерть.