Мудрый судья Бао (Китайская сказка)

Вот послушайте две истории про судью по имени Бао. Давно это было, а люди всё помнят этого мудрого И справедливого судью. Жил в старину один бедняк по прозванию Ван Уцзы, Что значит Ван Пятый. И был у него осёл. Он на нём хворост да уголь возил. Других руки кормят, а бедняка ослиная спина. Берёг бедняк своего осла ну прям как сокровище Драгоценное. Поил, кормил, мелкую траву и то секачом Для него рубил. Так, наверное, вкуснее ослу. И так он своего осла холил, что шкура у Того стала гладкая, щетина блестящая. Кто ни увидит, всяк похвалит. Был, конечно, осёл тот упрямым, Так на то он и осёл. Но! На другого осла самое большее сто двадцать зиней Навьючишь. Это значит сколько? Семьдесят килограммов с лишним. А этот и двести сорок одолеет. Стало быть, почти сто пятьдесят килограммов. Другой осёл в один конец сбегает, А этот в два поспеет. Навьючил бедняк на осла уголь древесный, Повёз в городок продавать. Осла у ворот привязал, сам мешок с углем на Продажу понёс. Воротился Нет осла. Вместо него к дереву другой, Ледащий осёл привязан. Ну такой худющий, старый, совсем плохой. Всполошился бедняк, заметался то на восток побежит, То на запад кинется. Где только ни искал осла и след простыл. Взяла Вана Пятого досада. Рассердился он. Потащился он с паршивым ослом ледащим к судье Бао Жалобу подавать. Да не знает ответчиком кого Назвать. Думал, думал, на осла ледащего Жалобу подал. Вышел судья Бао в зал, стал дела разбирать. Дошёл до жалобы Вана Пятого. Приказал стражникам ответчика привести и давай его Ругать. "Ты откуда взялся? Как посмел чужое имя присваивать, Себя за другого выдавать?" Осёл голову понурил, молчит, хоть бы слово вымолвил. "Ах так! Живо намордник на осла наденьте. Не кормите его, не поите. Под арест на три дня заприте. После снова ему допрос учиним". Едва не рассмеялись стражники, да не осмелились. Пришлось им выполнить приказ судьи. Заперли они осла-ответчика в пустом загоне. Тем временем новость эта на все четыре стороны Разнеслась. Дивятся люди: отродясь про такое не Слыхали. И на третий день, когда опять был суд Назначен, не сотни, тысячи людей заполнили Присутствие. Поднялся судья Бао в зал, на судейское место сел. Стражники осла притащили. "Эй, стража! Дайте-ка этому паршивцу сорок палок да посильнее Бейте". Десять, двадцать, тридцать все сорок палок Ему дали. "Теперь отпустите его, Пускай идёт куда хочет". Осёл ледащий три дня взаперти просидел, Три дня не ел, не пил. Сорок палок получил. Страху натерпелся. Как вылетит он из зала, как помчится, Только его и видели. Приказал тут судья Бао одному стражнику да Вану Пятому по следу пойти, поглядеть, В чей он дом забежит. Тот и есть его хозяин. Тот самый вор, который осла у Вана Пятого увёл, А своего ледащего оставил. Пошли Ван Пятый со стражником по следу. С ними ещё несколько зевак увязалось. Целых пятнадцать ли прошли. Это будет, это будет... Это километров восемь без малого они прошли. Смотрит, осёл ледащий к хозяину одного хутора Забежал. Пошли люди за ослом следом. Нашли, конечно, осла, которого у Вана Пятого увели, И самого вора схватили. Вот так. Вот он какой судья Бао. А еще вот какая история. Сел как-то судья Бао в паланкин, Ну, это носилки такие крытые, и отправился в суд Дела вершить. Едет он по улице, смотрит, сидит на каменной плите Мальчик, сидит и горько плачет. А рядом с ним стоит плетеная корзинка Бамбуковая. Приказал Бао-гун, судья, значит, Приказал носильщикам остановиться. Кто тебя обидел, мальчик? Отчего ты плачешь? О, Бао-гун! С самого утра я торговал пончиками, Наторговал на двести медяков, а деньги положил в Корзину. Тут фокусник пришел, стал фокусы Показывать. Сел на этот камень, Стал смотреть. Недолго смотрел, Потом в корзину заглянул, А денег нет. Тааак. Ну не плачь, не плачь. Пончики, значит, лежали в корзине? Да. Ммм, потом ты положил туда деньги? Да. А корзина стояла на камне? Да. И вдруг деньги исчезли? Исчезли. Исчезли, да. Значит, каменная плита их украла. Стража! Доставить в суд мальчика и плиту на Допрос. Услыхали люди, что судья Бао каменную плиту Допрашивать будет. Друг другу передавать стали. Недаром говорится: один десяти скажет, Десять сотне. Подивились люди, Скорей в суд побежали допрос послушать. Признавайся, плита каменная, ты у мальчика деньги Украла? Только правду говори, не то я велю тебя Бить и пытать. Но камень он камень и есть. Лежит себе да молчит. Рассвирепел Бао-гун, стукнул по столу, Велел стражникам бить плиту. Подняли стражники палки, принялись камень колотить. Бьют, колотят, щепки от палок во все стороны Разлетаются. Не стерпели тут люди, захохотали. Да так громко, что и не слышно, Как палки о камень бьют. Только Бао-гун не смеется. Порядка не знаете? Не умеете себя в суде вести? Стража! Запереть двери, никого не выпускать. Видят люди рассердился судья. Упали на колени, о пощаде молят. Ладно, На этот раз я вас пощажу. Только пусть каждый, прежде чем домой идти, Монетку даст. Приказал Бао-гун стражникам притащить большой чан с Водой, посреди зала поставить. Потом каждому велел монетку в чан бросить, А сам рядом стоит, смотрит. Одна за другой падают монеты в чан. Люди друг за дружкой из зала выходят. Но вот подошел какой-то человек, монетку в чан Бросил, а на воде кружочки жира Появились. Это ты у ребенка двести монет украл? Признавайся. Обыскать его! Нашли у него стражники сто девяносто девять монет. С монетой, которую он в чан бросил, ровно двести. Отдал Бао-гун все двести монет мальчику, А вора приказал побить хорошенько и вон выгнать. Только тут поняли все, зачем понадобилось судье Бао каменную плиту допрашивать. Ведь двести монет лежали в той самой корзине, Где прежде лежали Жирные пончики. С той поры стали люди пуще прежнего Мудрого судью почитать.