Включите песню — текст будет подсвечиваться в такт
Пока Пенелопа вязала носки, еженощно их вновь распуская, на том берегу быстротечной реки Одиссей повстречал Навсикаю. Навсикая сказала ему: "Одиссей, возвращение лишь полумера. Оставайтесь со мной. Быть вдвоем веселей. Почитаем друг другу Гомера". И стекла со страниц типографская мзда, надорвав путеводные нити. И магнитною стрелкой морская звезда задрожала в грудном лабиринте. И рискнул Одиссей сделать медленный вдох, и, забывшись в прекрасной атаке, опроверг каноничность сюжетных ходов. А тем временем там, на Итаке, Пенелопа плела Ариаднову нить, Ахиллесовы пяты стараясь прикрыть. Но Сизифов свой труд распуская к утру, понимал: ничто не поможет. Не вернет Одиссея драконовый зуб, не убьет Одиссея горгоновый суп, не взойдет тот посев, если разве что Зевс обстоятельств пристрастную сеть не переложит. Но и Зевс был не в силах распутать любовь. Так уж мир был самим им устроен. Только тот, кто своих уничтожит богов, может стать настоящим героем. И приняв этот тезис как истинный дар, Одиссей наплевал на иное. Лишь вдыхал семизвучный гортанный нектар в колоннадах царя Алкиноя. Даже в ставке Аида не знали, чем крыть, в перископу видав Одиссееву прыть. И Олимп с этих пор стал не больше, чем порт. Рабский хор на правах иноверца. Одиссей промышлял под окном витрин. Он своими руками свой небо створил и, ломая покой, Прометеев огонь насаждал глубоко, глубоко в Навсикаево сердце. И все, что было запретным за счет веков, проливалось в оглуном слияньи и маячило целью для опьянеков в преднамеренном любодеянии. Но судилища лопались, как пузыри, и на дно уходили по-свойски. И тогда посылали земные цари к Навсикае подземное войско. Одиссей понимал, что вверху решено изрубить золотник в золотое руно, но средь лая охот каждый выдох и ход он выдерживал будто экзамен. И опять ускользал, оставаясь кем был, из циклоповых лап одноглазой судьбы, потому что решил, сколько б не было лжи, не садиться по жизни в чужие прокрустовы сани. Но однажды взорвется картонный Парнас, и уйдут часовые халифы, и сирены морей будут петь лишь для нас, лишь про нас, ибо мифы мы, мифы. Жаль, счастливая будущность только оскал прошлой дерзости на настоящем. И погибнет в итоге, кто жадно искал. Тот, кто выждал, бездарно обрящет. Эта истина пала, как камень с небес, и накрыла обоих. Но мудрый Гермес через сталь оброков их увел от богов. И от свист, разумеется, тоже. И присвоив им высший языческий сан, он согласно подземным песочным весам, чтобы жар не зачах, их семейный очаг превращал по ночам луночал в любовное ложе. Так пока Пенелопа вязала носки, в аллегории снов не вникая, на том берегу самой быстрой реки Одиссей повстречал Навсикаю навсегда.
