Круг E

Планета круглая, и круглый город мой родной, и годы катятся неутомимой чередой. Ночами долгими, когда порой не видно звезд, все чаще снится мне змея, глотающая хвост. Тупыми буднями разбиты были в пух и прах любые доводы, и пляшет бес на их костях. Любые правила меняет полная луна, и забываются сюжеты, лица, имена. И счастлив человек, пока бесполый эмбрион, а новорожденный навеки будет обречен в житейском сумраке сводить и разводить мосты и стать впоследствии слугой великой пустоты, что поселяется в сердцах, умах и кошельках. Ее отличия досада, ненависть и страх. Плебеев здравница и королева подлецов не успокоится, пожрет тебя в конце концов. По грязным улицам толпа безликая ползет, глядит бессмысленно и нескончаемо жует. Тебе бы в сторону, но против стада не попрешь, ведь, как гласит молва, елдою дуб не расшибешь. Отбрось сомнения, молчи и следуй за толпой. Избави Господи им показать, что ты другой. Смеется, катится по небу солнца апельсин. Вы так похожи с ним. Он, как и ты, всегда один. Но не горюй, дружок, ты не единственный урод. Таких здесь тысячи, кто в одиночестве идет, сомкнув немые рты, себя в толпе похоронив, объединяются в бурлящий утренний прилив. Твое призвание во имя брюха своего с утра до вечера творить ничто из ничего. Твои стремления жратва, дерьмо, оргазм и сон. И жизнь твоя летит, как белка крутит колесо. Едва закрыв глаза, ты сразу слышишь звук шагов. Тяжелой поступью к тебе идет хозяин снов, железной лапою берет тебя за воротник, но страха нет в тебе. К его визитам ты привык, и старость медленно, но неизбежно настает. И вот уже твоей душе не хочется в полет. За дверью кованой, давясь бесплатною лапшой, тебе не боязно. Тепло, светло и хорошо. И только гложет мысль, что ты чего-то не успел, не увидал, не смог, не съел, не выебал, не спел. И чтоб прогнать ее, готов ты выть, как дикий зверь, ползти за горизонт. Но останавливает дверь. Но не спасет засов. Нарушив старческий уют, стена разверзнется. Посланцы тьмы в нее войдут и дунет холодом в образовавшийся проем. И молвят странники: "Мы за тобой. Вставай, пойдем". Никто не хватится. Чего ж тебя так долго нет? Всем будет по хую. И только активист-сосед, смущенный запахом, на адрес вызовет ментов. Наряд сломает дверь, войдут и выдохнут: "Готов". Над старым кладбищем седой опустится туман. Похмельный суточник с досадой сплюнет в котлован. Могила сирая, на арматуре номерок, а жизнь унылая всем современникам урок. Каким бы ни был ты, хоть черт, хоть ангел во плоти, срок выйдет каждому, и каждый обречен идти в немом забвении, больную совесть теребя, во чреве вечности, и бездна смотрит на тебя. Во мраке медленно на ощупь много тысяч лет ты будешь двигаться, но наконец ты видишь свет, волшебный и живой, красивей звезд, милее грез. И ты бежишь к нему, сдержать не в силах больше слез. Глупец! Не радуйся, не плачь и не кричи: "Прощен!" Всего мгновение, и вот ты снова возвращен в утробу матери, слепой бесполый эмбрион. И начинается знакомый беспощадный сорок. Ты снова чувствуешь прикосновенье добрых рук. Твой крик отчаянья: "Абзац! Пиздец! Замкнулся круг!" И годы впереди, и снова ты уже не ты. В лошади вечности слуга великой пустоты. Яйца гармония, хрустальный шар, семейный круг, кольцо венчальное единым целым станут вдруг. Плодятся, множатся, и, уходя куда-то вдаль, круги сжимаются, и образуется спираль. И снова вдаль летят бесцельно прожитые дни. И снова мастера засов повесят на двери. Ты снова пыжишься, пытаясь создавать уют, а тьмы посланники за стенкой терпеливо ждут. Так было испокон, но звезды скопом рухнут вниз, когда однажды вдруг змея свой хвост устанет грызть, сердито зашипит, и время повернет назад, расправит капюшон, с ее клыков забрызжет яд. И посмотрев вокруг, без сожаления тогда взмахнет она хвостом, сметая напрочь города. В стальных объятиях она сожмет планеты шар, дыханьем огненным вселенский разожжет пожар. Огнем очистится от сальных рыл и хищных ртов, и станет плоским мир, и взгромоздится на китов. Змея довольная поглубже в звезды отползет, свернется кольцами и утомленная уснет. И древний хитрый мир, пока змея спокойно спит, начнет стремительно приобретать округлый вид.