Блокада

Нельзя Россию отдать, Ведь тыщу ей лет считать. И тыщу лет люди хранили ее. Пришел и наш черед. Так неужто не сохраним? Чем же мы хуже-то тыщу первый? Этот мороз пронзительный заставит плакать врагов, Пока мы будем босиком ставить заставы у берегов. Хранитель оберегов, сын великих отцов. И не сломить вам наш дух, пока нас хранят Предки, объедки счастья. Главное выстоять, братья, ради детей, Ради жен и своих матерей. Крепись, Борисыч, не бойся, малыш Борис, Возьми мою шинель, чтобы совсем не замерзнуть. Питаться крысами, пытаться выстоять, Кровью писать имена, чтобы они жили в памяти, Вопреки этому адовому пламени, Что длится уже восемьсот семьдесят суток. Сынок, не спать, не сметь терять рассудок. Сука, не спать! Надо держать оборону. Не отдадим родные земли ни одному врагу. Кто к нам с мечом придет, тот от него И падет. Тысячелетиями стояли наши предки, Чтоб сохранить наш род, наши луга и поля. И мы все выстоим. Я верю в это искренне. Помни, брат, за нами святая земля. Ведь он к легкой мысли был приучен, что все У нас лучше всех и лучше быть невозможно, Что вот как выйдем мы на войну, так все От нас и побегут. Вот он и шел под Лес на войну, как, Прости меня, на гулянку. А война не гулянка. Не гулянка, конечно, но и не похороны. А дело так дело. Кутаясь в лохмотья от вьюги закрывают лица. На снегу тела, прикрытые грязной тряпицей, Падают без сил. Зачастую голодная смерть. Но в блокадный Ленинград многое готов терпеть. Вдоль дороги жизни под бомбами наперекор земля Вскинулась тыпами, со нас смерть вступила в спор. Паренек чумазый тянет за узды коня, За спиной вповалку раненые на санях. Грудью прикрывал малец мать, что утром ушла к Богу, А вокруг разбитый город судьбами коснулся многих. Горечи и боли в памяти оставив след. Сорок первый год, сентябрь. Помним через много лет. Засыпанные снегом тела промерзают насквозь. Что было самым страшным сном, непременно сбылось. По улицам мимо голодных, прикрывая нос промокшей Тряпкой, ползет пацан с разбитой осколком сапогой, Ищет маму, разрывается. Люди стонут от голода. Крики унисоном дополняют монолиты города. Запахи яда, немые мертвые стены под покровами Полиэтиленовыми. У людей оторваны по локоть руки рвут на лоскутки Детей для своих щенят суки. Артиллерия свистом ушах гремит эта бравада. Город Ленинград, сорок третий год, Блокада. Тысячелетиями стояли наши предки, Чтоб сохранить наш род, наши луга и поля. И мы все выстоим. Я верю в это искренне. Помни, брат, за нами святая земля. Тысячелетиями стояли наши предки, Чтоб сохранить наш род, наши луга и поля. И мы все выстоим. Я верю в это искренне. Помни, брат, за нами святая земля.