Медь

Сердце уже никогда не сумеет простить. Раны в душе никогда не заживут. Память останется, чтобы нас пережить. В песнях, стихах, что больше не лгут. Прошлого тени уйдут, их больше нет. Бросив в компанию нам сучасную боль. Гордо прожив тысячи нищенских лет, мы у корыта разбитого снова с тобой. Остались здесь, на растерзание ночи, где с плеч печаль не сбросить, как пальто, где жизнь как медь, и то пробел, то прочерк. В ней драгоценного не осталось ничего. Остались здесь, на растерзание ночи, где с плеч печаль не сбросить, как пальто, где жизнь как медь, и то пробел, то прочерк. В ней драгоценного не осталось ничего. Срубим леса, города в упадке. И что? Крайним назначенный скупо утрет слезу, скажет уже безвозвратное "вот и все". Без красноречия и без цензур серое небо уже не порадует глаз, сыпя осколки разбитых наивных надежд. В миг понимания, что вчера не сейчас, мы перешли тот невидимый глазу рубеж. Остались здесь, на растерзание ночи, где с плеч печаль не сбросить, как пальто, где жизнь как медь, и то пробел, то прочерк. В ней драгоценного не осталось ничего. Остались здесь, на растерзание ночи, где с плеч печаль не сбросить, как пальто, где жизнь как медь, и то пробел, то прочерк. В ней драгоценного не осталось ничего. Больше дороги к лучшему не поведут. Дальше без нас не знает никто, как жить. Раны в душе никогда не заживут. Сердце уже никогда не сумеет простить.