Однажды я умру

Однажды я покидал свое тело и видел свет. Это доводилось мне. Сотни людей ухватили смерть и уходили с ней. Демоны пели среди хитрых схем, чтобы похитить смех Мертвых детей, что так и не видели своих матерей. Гнилою, как Бог, дабы согреться ночью, Стрелы пихала под бок и тихо впихала огонь погибших Людей. В черно-белом котле снова закопошится смерть, И мы услышим всех. Как громкий плач тело ломит около церкви. Должен встать. И руки болели моторами, и мы хотели в рай. Были готовы лететь прямо к матерям. И да, вы увидите их целовать. Не смотри на тело, там на голове целлофан. Моя жизнь дороже золота и серебра, Но мы все равно перед Богом на небесах. Однажды я умру в темноте. Меня позовут далеко наверх, и я попаду прям к Семейке. Вспоминая больше на земле. И обнимусь туго-тугое. Звезды ночи горят над огнями свет. Но потом уже не будем дальше петь. Одинокими ветрами около поесть. Чтоб не видать огней, чтоб не видать тех тел, Что видали на воде. Сильными губами целовали мою голову, провожая меня До небес. Да, погибал, чтобы ты легко не понимал, Что около корона война, и ты вольна. Потакать и телу, так как который не верит, идет, Дабы себя поломать раз и навсегда. Увы, себя не сохранить. Да, надгробными камнями где-то около семьи хоронить Боль. Она захрипит, но красными лучами около дома Окропит нас. Я потерял себя возле сырых могил и Кривых крестов. На сорок дней прибыть не смог, Мне тут прибитых срок. Под черным сапогом снова хрипнет любовь. Где умерла моя душа, там не горит огонь. Однажды я просто хотел любить. В черных лесах смотреть на тебя и снимать листву, И молиться, чтобы выбраться живым. Ай-яй-яй! Из этой ночи к тебе. Однажды я умру в темноте. Меня позовут далеко наверх, и я попаду прям к Семейке. Вспоминая больше на земле. И обнимусь туго-тугое. Звезды ночи горят над огнями свет. Но потом уже не будем дальше петь. Одинокими ветрами около поесть.