Метель: Поручив барышню попечению

Поручив барышню попечению судьбы и искусству Терешки Кучера, обратимся к молодому нашему любовнику. Целый день Владимир был в разъезде. Утром был он у жадринского священника, Насилу с ним уговорился. Потом поехал искать свидетелей между соседними Помещиками. Первый, к кому явился он, Отставной сорокалетний корнет Дравин, Согласился с охотою. Это приключение, уверял он, напоминало ему прежнее Время и гусарские проказы. Он уговорил Владимира остаться у него отобедать и Уверил его, что за другими двумя свидетелями дело не Станет. В самом деле, тотчас после обеда явились Землемер Шмидт в усах и шпорах и сын капитана Исправника, мальчик лет шестнадцати, Недавно поступивший в уланы. Они не только приняли предложение Владимира, Но даже клялись ему в готовности жертвовать для него Жизнью. Владимир обнял их с восторгом и поехал домой Приготовляться. Уже давно смеркалось. Он отправил своего надежного Терешку в Ненарадово со Своею тройкою и с подробным обстоятельным наказом, А для себя велел заложить маленькие сани в одну Лошадь и один, без кучера отправился в Жадрино, Куда часа через два должна была приехать и Марья Гавриловна. Дорога была ему знакома, А езды всего двадцать минут. Но едва Владимир выехал за околицу в поле, Как поднялся ветер и сделалась такая метель, Что он ничего не взвидел. В одну минуту дорогу занесло, окрестность Исчезла во мгле мутной и желтоватой, Сквозь которую летели белые хлопья снегу. Небо слилось с землею. Владимир очутился в поле и напрасно хотел снова Попасть на дорогу. Лошадь ступала наудачу и поминутно то въезжала на Сугроб, то проваливалась в яму. Сани поминутно опрокидывались. Владимир старался только не потерять настоящего Направления, Но ему казалось, что уже прошло более получаса, А он не доезжал еще до жадринской рощи. Прошло еще около десяти минут, Рощи все было не видать. Владимир ехал полем, пересеченным глубокими Оврагами. Метель не утихала, небо не прояснялось, Лошадь начинала уставать, а с него пот катился Градом, несмотря на то, что он поминутно был по Пояс в снегу. Наконец он увидел, что едет не в ту сторону. Владимир остановился, начал думать, Припоминать, соображать И уверился, что должно было взять ему вправо. Он поехал вправо. Лошадь его чуть ступала. Уже более часа был он в дороге. Жадрино должно было быть недалеко, но он ехал, Ехал, а полю не было конца. Все сугробы да овраги, поминутно сани Опрокидывались, поминутно он их подымал, Время шло. Владимир начинал сильно беспокоиться. Мало-помалу деревья начали редеть, И Владимир выехал из лесу. Жадрино было не видать, должно было быть около Полуночи. Слезы брызнули из глаз его, Он поехал наудачу. Погода утихла, тучи расходились. Перед ним лежала равнина, устланная белым волнистым Ковром. Ночь была довольно ясна. Он увидел невдалеке деревушку, состоящую из четырех Или пяти дворов. Владимир поехал к ней. У первой избушки он выпрыгнул из саней, подбежал к Окну и стал стучаться. Что тебе надо? Далеко ли Жадрино? Жадрино то далеко ли? Да, да. Далеко ли? Не далече. Верст десяток будет. Ой! Отколе ты? Можешь ли ты, старик, достать мне лошадей до Жадрина? Какие у нас лошади? Да не могу ли взять хоть проводника? Я заплачу, сколько ему будет угодно. Постой, Я тебе сына вышлю, он тебе проводит. А ты, прозяб, Зажди, подлец. Благодарю. Высылай скорее сына. Пели петухи, и было уже светло, Как достигли они Жадрино. Церковь была заперта. Владимир заплатил проводнику и поехал на двор к Священнику. На дворе тройки его не было. Какое известие ожидало его? Но Возвратимся к добрым ненарадовским помещикам и Посмотрим, что там у них делается. А ничего. Старики проснулись и вышли в Гостиную. Ну, милая, каково здоровье Марьи Гавриловны и как Она почивала? Барышня почивала дурно, Но теперь ей легче, и она сейчас пожалует в Гостиную. А, в самом деле, вот и она. Доброе утро, папенька. Доброе утро, маменька. Что твоя голова, Маша? Лучше, папенька. Ты, верно, Маш вчерась угорела. Может быть, маменька. День прошел благополучно, Но в ночь Маша занемогла. Послали в город за лекарем. Он приехал к вечеру и нашел больную в бреду. Открылась сильная горячка, и бедная больная две Недели находилась у края гроба. Никто в доме не знал о предположенном побеге. Письма, накануне ею написанные, Были сожжены. Ее горничная никому ни о чем не Говорила, опасаясь гнева господ. Священник, отставной корнет, усатый землемер и Маленький улан были скромны и недаром. Терешка-кучер никогда ничего лишнего не высказывал Даже и во хмелю. Таким образом, тайна была сохранена более чем Полудюжиной заговорщиков. Но Марья Гавриловна сама в беспрестанном бреду Высказывала свою тайну. Слова Машенькины, конечно, не сообразны ни с чем, Но я могу понять только то, что дочь наша Смертельно влюблена во Владимира Николаевича и, Вероятно, любовь причина болезни. Ну что ж, матушка, видно, такова судьба. Ведь суженого конем не объедешь. Бедность не порок. Да и жить не с богатством, а с человеком. Нравственные поговорки бывают удивительно полезны в Тех случаях, когда мы от себя мало что можем Выдумать себе в оправдание.