Горе от ума. Действие 3

Действие третье. Явление первое. Чацкий, потом София. Дождусь ее и вынужу признание. Кто, наконец, ей мил? Молчалин? Скалозуб? Молчалин прежде был так глуп, желчайшее создание. Уж разве поумнел? А тот? Хрипун, удавленик, фагот, Созвездие маневров и мазурки. Судьба любви играть ей в жмурки, А мне? Входит София. Вы здесь? Я очень рад. Я этого желал. София про себя. И очень невпопад. Конечно, не меня искали? Я не искала вас. Дознаться мне нельзя ли, хоть и некстати, Нужды нет. Кого вы любите? Ах, боже мой, весь свет! Кто более вам мил? Есть многие родные. Все более меня? Иные. И я чего хочу, когда все решено? Мне в петлю лезть, а ей смешно. Хотите ли знать истины два слова? Малейшая в ком странность чуть видна. Веселость ваша нескромна. У вас тотчас уж острота готова, сами вы... Я сам, не правда ли, смешон? Да! Грозный взгляд и резкий тон. И этих в вас особенностей бездна. А над собой гроза куда ни бесполезна. Я странен, а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож. Молчалин, например. Примеры мне не новы. Заметно, что вы желчь на всех излить готовы. А я, чтоб не мешать, отсюда уклонюсь. Чацкий держит ее. Постойте же! В сторону. Раз в жизни притворюсь. Громко. Оставимте мы эти прения. Перед Молчалиным не прав я, виноват. Быть может, он не то, что три года назад. Есть на земле такие превращенья правлений, Климатов и нравов, и умов. Есть люди важные слыли за дураков. Иной по армии, иной плохим поэтом, Иной, боюсь назвать, но признано всем светом, Особенно в последние года, что стали умны хоть куда. Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый, Но есть ли в нем та страсть, то чувство, Пылкость та, чтоб кроме вас ему мир целый казался Прах и суета, чтоб сердца каждое биение любовью Ускорялось к вам, чтоб мыслям были всем и всем Его делам душою вы, вам угождение. Сам это чувствую, сказать я не могу, Но что теперь во мне кипит, волнует, Бесит, не пожелал бы я и личному врагу. А он? Смолчит и голову повесит. Конечно, смирен. Все такие не резвы. Бог знает, в нем какая тайна скрыта. Бог знает за него, что выдумали вы, Чем голова его в век не была набита. Быть может, качеств ваших тьму, Любую сим вы придали ему. Не грешен он ни в чем. Вы во сто раз грешнее. Нет, нет, пускай умен, час от часу умнее. Но вас он стоит ли? Вот вам один вопрос. Чтоб равнодушнее мне понести утрату, Как человеку, вы, который с вами взрос, Как другу вашему, как брату, мне дайте убедиться в Том. Потом от сумасшествия могу я остеречься, Пущусь подалее простыть, охолодеть, Не думать о любви. Но буду я уметь теряться По свету, забыться и развлечься. София про себя. Вот нехватка с ума свела. Вслух. Что притворяться? Молчалин давеча мог без руки остаться. Я живо в нем участие приняла. А вы, случась на эту пору, не позаботились расчесть, Что можно доброй быть ко всем и без разбору. Но, может, истина в догадках ваших есть, И горячо его беру я под защиту. Зачем же быть, скажу вам напрямик, так невоздержну На язык, в презрении к людям так не скрыту, Что и смирнейшему пощады нет? Чего? Случись кому назвать его, Град колкостей и шуток ваших грянет. Шутить и век шутить. Как вас на это станет? Ах, боже мой! Неужто я из тех, которым цель Всей жизни смех? Мне весело, когда смешных встречаю, А чаще с ними я скучаю. Напрасно. Это все относится к другим. Молчалин вам наскучил бы едва ли, когда б сошлись Короче с ним. Зачем же вы его так коротко Узнали? Я не старалась. Бог нас свел. Смотрите, дружбу всех он в доме Приобрел. При батюшке три года служит, Тот часто без толку сердит, а он безмолвием его Обезоружит, от доброты души простит. И, между прочим, веселости искать бы мог. Ничуть. От старичков не ступит за порог. Мы резвимся, хохочем, он с ними целый день засядет, Рад-не рад, играет. Целый день играет, молчит, когда его бранят. В сторону. Она его не уважает. Конечно, нет в нем этого ума, что гений для Иных, а для иных чума, который скор, Блестящ и скоро опротивит, который свет ругает Наповал, чтоб свет об нем хоть что-нибудь сказал. Да эдакий ли ум семейство осчастливит? Сатира и мораль смысл этого всего. В сторону. Она не ставит в грош его. Чудеснейшего свойства он, наконец, Уступчив, скромен, тих, в лице ни тени беспокойства И на душе проступков никаких. Чужих и в крив, и в кось не рубит. Вот я за что его люблю. Чацкий в сторону. Шалит. Она его не любит. Вслух. Докончить я вам пособлю Молчалина Изображение. Но Скалозуб вот загляденье! За армию стоит горой и приметною стана, Лицом и голосом герой. Не моего романа. Не вашего? Кто разгадает вас? Явление второе. Чацкий, София, Лиза. Лиза шепотом. Сударыня, за мной сейчас к вам Алексей Степаныч Будет. Простите, надобно идти мне поскорей. Куда? К парикмахеру. Бог с ним. Щепцы простудят. Пускай себе. Нельзя. Ждем на вечер гостей. Бог с вами! Остаюсь опять с моей загадкой. Однако дайте мне зайти хотя украдкой к вам в Комнату на несколько минут. Там стены, воздух, все приятно, Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут воспоминания об Том, что невозвратно. Не засижусь, войду всего минуты две. Потом подумайте, член английского клуба, Я там дни целые пожертвую молве про ум Молчалина, Про душу Скалозуба. София пожимает плечами, уходит к себе и запирается. За нею и Лиза. Явление третье. Чацкий, потом Молчалин. Ах, Софья, неужели Молчалин избран ей? А чем не муж? Ума в нем только мало. Но чтоб иметь детей, кому ума недоставало? Услужлив, скромненький, в лице румянец есть. Входит Молчалин. Вон он на цыпочках. И не богат словами. Какою ворожбой умел к ней в сердце влезть. Обращается к нему. Нам, Алексей Степаныч, с вами не удалось сказать Двух слов. Ну, образ жизни ваш каков? Без горя нынче, без печали? По-прежнему-с. А прежде как живали? День за день, нынче как вчера. Пиру от карт и к картам от пира? И положенный час приливам и отливам? По мере я трудов и сил. С тех пор, как числюсь по архивам, три награждения Получил. Взмани ли почести и знатность? Нет-с, свой талант у всех. У вас? Два-с: умеренность и аккуратность. Чудеснейшие два и стоят наших всех. Вам не дались чины? По службе не успех? Чины людьми даются, А люди могут обмануться. Как удивлялись мы! Какое ж диво тут? Жалели вас. Напрасный труд. Татьяна Юрьевна рассказывала что-то. Из Петербурга воротясь, с министрами про вашу связь, Потом разрыв. Ей почему забота? Татьяне Юрьевне? Я с ней не знаком. С Татьяной Юрьевной? С ней век мы не встречались. Слыхал, что вздорная. Да это полно, Талис! Татьяна Юрьевна! Известная, притом чиновные и должностные все ей Друзья и все родные. К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам. На что же? Так, частенько там мы покровительство Находим, где не метим. Я езжу к женщинам, да только не за этим. Как обходительна, добра, мила, Проста. Балы дает, нельзя богаче от Рождества и до поста, И летом праздники на даче. Ну право, что бы вам в Москве у нас Служить и награждения брать, и весело пожить. Когда в делах, я от веселий прячусь, когда Дурачиться дурачусь. А смешивать два эти ремесла есть тьма искусников. Я не из их числа. Простите. Впрочем, тут не вижу преступления. Вот сам Фома Фомич знаком вам? Ну что ж? При трех министрах был начальник Отделенья, переведен сюда. Хорош. Пустейший человек из самых бестолковых. Как можно? Слуг его здесь ставят в образец. Читали вы? Я глупостей не чтец, А пуще образцовых. Нет, мне так довелось с приятностью прочесть. Не сочинитель я. И по всему заметно. Не смею моего суждения произнесть. Зачем же так секретно? В мои лета не должно сметь свое суждение иметь. Помилуйте, мы с вами не ребяты. Зачем же мнения чужие только святы? Ведь надобно ж зависеть от других. Зачем же надобно? В чинах мы небольших. Чацкий почти громко. С такими чувствами, с такой душою любим. Обманщица смеялась надо мною. Явление четвертое. Вечер. Все двери настежь, кроме в спальню Софии. В перспективе раскрывается ряд освещенных комнат. Слуги суетятся. Один из них, главный, говорит: Эй, Филька, Фомка! Ну ловчей, столы для карт, мел, Щеток и свечей. Стучится к Софии в дверь. Скажите барышне скорее, Лизавета, Наталья Дмитриевна и с мужем, и к крыльцу еще Подъехала карета. Расходятся, остается один Чацкий. Явление пятое. Чацкий, Наталья Дмитриевна, Молодая дама. Не ошибаюсь ли? Он точно, по лицу. Ах, Александр Андреевич, вы ли? С сомнением смотрите от ног до головы. Неужели так меня три года изменили? Я полагала вас далеко от Москвы. Давно ли? Нынче лишь. Надолго? Как случится. Однако кто, смотря на вас, не подивится? Полнее прежнего, похорошели, страх! Моложе вы, свежее стали. Огонь, румянец, смех, игра во всех чертах. А я замужем. Давно бы вы сказали. Мой муж прелестный муж. Вот он сейчас войдет, я познакомлю вас. Хотите? Прошу. Я знаю наперед, что вам понравится. Взгляните и судите. Я верю, он вам муж. О нет-с, не потому. Сам по себе, по нраву, по уму Платон Михайлович Мой единственный, бесценный, теперь в отставке, Был военный, и утверждают все, что только прежде Знал, что с храбростью его, с талантом, Когда бы службу продолжал, конечно, был бы он Московским комендантом. Явление шестое. Чацкий, Наталья Дмитриевна, Платон Михайлович. А вот мой Платон Михайлович. Ба, друг старый! Мы давно знакомы, вот судьба. Здорово, Чацкий, брат! Платон любезный, славно! Похвальный лист тебе. Ведешь себя исправно. Как видишь, брат, московский житель и женат. Забыт шум лагерный, товарищи и братья? Спокоен и ленив? Нет, есть-таки занятье. На флейте я отвержу дуэт амольный. Что твердил назад тому пять лет? Ну, постоянный вкус в мужьях всего дороже. Брат, женишься, тогда меня вспомянь. От скуки будешь ты свистеть одно и то же. От скуки? Как? Уж ты ей платишь дань? Платон Михайлович мой к занятиям склонен разным, Которых нет теперь. К ученьям и смотрам, к манежу. Иногда скучает по утрам. А кто, любезный друг, велит тебе быть праздным? В полк, эскадрон дадут. Ты обер или штаб? Платон Михайлович мой здоровьем Очень слаб. Здоровьем слаб? Давно ли? Всю ревматизм и головные боли. Движение боле. В деревню, в теплый край. Будь чаще на коне. Деревня летом рай. Платон Михайлович город любит Москву. За что в глуши он дни свои погубит? Москву и город. Ты чудак. А помнишь прежнее? Да, брат, теперь не так. Ах, мой дружочек, здесь так свежо, Что мочи нет. Ты распахнулся весь и расстегнул Жилет. Теперь, брат, я не тот. Послушайся, разочек мой милый, застегнись скорей. Сейчас. Да отойди подальше от двери. Сквозной там ветер дует сзади. Теперь, брат, я не тот. Мой ангел, бога ради, от двери дальше отойди. Платон Михайлович поднимает глаза к небу. Ах, матушка! Ну, бог тебя суди! Уж точно стал не тот в короткое ты время. Не в прошлом ли году в конце в полку Тебя я знал. Лишь утро ногу в стремя и Носишься на борзом жеребце. Осенний ветер дуй хоть спереди, Хоть с тыла. Платон Михайлович со вздохом. Эх, братец, славное тогда житье-то было. Явление седьмое. Те же. Князь Тугоуховский и княгиня с шестью дочерьми. Наталья Дмитриевна тоненьким голоском. Князь Петр Ильич, княгиня, боже мой, Княжна Зизи, Мими. Громкие лобызания, потом усаживаются и осматривают Одна другую с головы до ног. Какой фасон прекрасный! Какие складочки! Обшито бахромой. Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный. Какой шарф кузин мне подарил. Ах да, барежевый. Ах, прелесть! Ох, как мило! Тссс. Кто это в углу в зашлем и поклонился? Приезжий, Чацкий. Отставной? Да, путешествовал, недавно воротился. И холостой? Да, не женат. Князь, князь, сюда живее! Князь к ней оборачивает слуховую трубку. О-ом. К нам на вечер в четверг проси скорее Натальи Дмитриевны знакомого. Вон он. И-ихм. Отправляется, вьется около Чацкого и Покашливает. Ах, вот то-то, детки. Им бал, а батюшка таскайся на поклон. Танцовщики ужасно стали редки. Он камер-юнкер? Нет. Богат? О, нет. Княгиня громко что есть мочи. Князь, князь, назад! Явление восьмое. Те же и графиня Хрюмины, Бабушка и внучка. Ах, грандмаман! Ну кто так рано приезжает? Мы первые. Пропадает в боковую комнату. Вот нас честит, Вот первая. И нас за никого считает. Зла в девках целый век. Уж бог ее простит. Графиня внучка, вернувшись, направляет на Чацкого Двойной лорнет. Месье Чацкий, вы в Москве, Как были все такие? На что меняться мне? Вернулись холостые? На ком жениться мне? В чужих краях на ком? О, наших тьма! Без дальних справок там женятся и нас дарят родством С искусницами модных лавок. Несчастные! Должны ль упреки нести от подражательниц Модисткам за то, что смели предпочесть оригиналы Спискам? Явление девятое. Те же и множество других гостей. Между прочими, Загорецкий. Мужчины являются, шаркают, отходят в сторону, Кочуют из комнаты в комнату и прочь. София от себя выходит, все к ней навстречу. Éh? Bonsoir! Vous voilà! Jamais trop diligence. Vous nous donnez toujours la pierre de l'attente. Загорецкий Софье. На завтрашний спектакль имеете билет? Нет. Позвольте вам вручить. Напрасно бы кто взялся другой вам услужить. Зато куда я ни кидался, в контору все взято. К директору он мне приятель. С зарей в шестом часу и кстатиль. Уж с вечера никто достать не мог. К тому к сему всех сбил я с ног И этот наконец похитил уже силой. У одного, старик он хилый, мне друг, Известный домосед, пусть дома посидит в покое. Благодарю вас за билет, а за старания вдвое. Являются еще кое-какие. Тем временем Загорецкий отходит к мужчинам. Платон Михайлович. Прочь! Поди ты к женщинам, лги им, Их морочь. Я правду об тебе порасскажу такую, Что хуже всякой лжи. Вот, брат, Чацкому рекомендую, Как эдаких людей учтивей зовут, нежнее. Человек он светский, отъявленный мошенник, Плут. Антон Антонович Загорецкий. При нем остерегись, переносить горазд и в карты не Садись, продаст. Оригинал, брезглив, а без малейшей злобы. И оскорбляться вам смешно бы. А кроме честности есть множество отрад. Ругают здесь, а там благодарят. Ох, нет, братец, у нас ругают везде, Овсюду принимают. Загорецкий мешается в толпу. Явление десятое. Те же и Хлёстова. Ой, легко ли в шестьдесят пять лет тащиться мне К тебе, племянница? Мучение! Час битый ехала с Покровки. Силы нет. Ночь, светопреставление. От скуки я взяла с собой арабку, девку да Собачку. Вели их накормить уже, дружочек мой, От ужина сошли подачку. Княгиня, здравствуйте. Села. Ну, Софьюшка, друг мой, какая у меня арабка для Услуг? Курчавая, горбом лопатки, Сердитая, все кошачьи ухватки. Да как черна! Да как страшна! Ведь создал же Господь такое племя. Черт сущий! В девиче она. Позвать ли? Нет, в другое время. Представь, их, как зверей, выводят на показ. Я слышала, там город есть турецкий. А знаешь ли, кто мне припас? Антон Антонович Загорецкий. Загорецкий выставляется вперед. Лгунишка он, картежник, вор. Загорецкий исчезает. Я от него было и двери на запор. Да мастеру служить мне и сестре Прасковье двоих Арабченков на ярмарке достал. Купил, он говорит, чай, в карты сплутовал, А мне подарочек. Дай Бог ему здоровья. Чацкий с хохотом Платону Михайловичу. Не поздоровится от этаких похвал. И Загорецкий сам не выдержал. Пропал. Кто этот весельчак? Из звания какого? Он этот, Чацкий. Ну, А что нашел смешного? Чему он рад? Какой тут смех? Над старостью смеяться грех. Я помню, ты и дитё с ним часто танцевала. Я за уши его дирала, только мало. Явление одиннадцатое. Те же и Фамусов. Ждем князя Петра Ильича, а князь уж здесь, А я забился там в портретной. Где Скалозуб Сергей Сергеевич? А? Нет, кажется, что нет. Он человек заметный. Сергей Сергеевич Скалозуб. Творец мой оглушил звонче всяких труб. Явление двенадцатое. Те же и Скалозуб, потом Молчалин. Сергей Сергеевич, запоздали, а мы вас ждали, Ждали, ждали. Подводит к Хлестовой. Моя невестушка, которой уж давно об вас говорено. Вы прежде были здесь, в полку, Э, в том гренадерском. В его высочества, хотите вы сказать, новоземлянском Мушкетерском. Не мастерица я полки-то различать. А форменные есть отлички: в мундирах выпушки, Погончики, петлички. Пойдемте, батюшка, там вас я насмешу. Курьезный вист у нас. За нами князь. Прошу. Его и князя уводят с собою. Хлестова Софии. Уф, я-то чнёхонько избавилась от петли. Ведь полоумный твой отец. Дался ему трех сажен удалец. Знакомит, не спросясь, приятно ли нам, Нет ли. Молчалин подает ей карту. Я вашу партию составил. Мсье Кок, Фома Фомич и я. Спасибо, мой дружок. Встает. Ваш шпиц, прелестный шпиц, Не более наперстка. Я гладил все его, Как шелковая шерстка. Спасибо, мой родной. Уходит, за нею Молчалин и многие другие. Явление тринадцатое. Чацкий, София и несколько посторонних, Которые в продолжение расходятся. Ну, тучу разогнал. Нельзя ль не продолжать? Чем вас я напугал? За то, что он смягчил разгневанную гостью, Хотел я похвалить. Окончили бы злостью. Сказать вам, что я думал? Вот старушки все народ сердитый. Не худо, чтоб при них услужник знаменитый тут был, Как громовой отвод. Молчалин, кто другой так мирно все уладит? Там Моську вовремя погладит, там впору карточку Вотрет. В нем Загорецкий не умрет. Вы давеча его мне исчисляли свойства, Но многие забыли? Да? Уходит. Явление четырнадцатое. София, потом Г. Н. София про себя. Ах, этот человек всегда причиной мне Ужасного расстройства. Унизить рад, кольнуть, завистлив, Горд и зол. Г. Н. Подходит. Вы в размышленье? Об Чацком. Как его нашли по возвращенье? Он не в своем уме. Ужели с ума сошел? София, помолчавши. Не то чтобы совсем. Однако есть приметы? София смотрит на него пристально. Мне кажется. Как можно в эти леты? Как быть? В сторону. Готов он верить. А, Чацкий, любите вы всех в шуты рядить. Угодно ль на себя примерить? Уходит. Явление пятнадцатое. Г. Н., потом Г. Д. С ума сошел. Ей кажется. Вот на! Недаром. Стало быть, С чего взяла она? Ты слышал? Что? Об Чацком. Что такое? С ума сошел. Пустое. Не я сказал. Другие говорят. А ты расславить это рад. Пойду осведомлюсь. Чай, кто-нибудь да знает. Уходит. Явление шестнадцатое. Г. Д., потом Загорецкий. Верь болтуну. Услышит вздор и тотчас повторяет. Ты знаешь ли об Чацком? Ну? С ума сошел? А, знаю, помню, слышал. Как мне не знать? Премерный случай вышел. Его в безумные упрятал дядя Плут, схватили в желтый Дом и на цепь посадили. Помилуй, он сейчас здесь, в комнате был, Тут. Так с цепи, стало быть, спустили. Ну, милый друг, с тобой не надобно газет. Пойду-ка я, расправлю крылья, у всех повыспрошу. Однако чур, секрет! Явление семнадцатое. Загорецкий, потом графиня Внучка. Который Чацкий тут? Известная фамилия. С каким-то Чацким я когда-то был знаком. Вы слышали об нем? Об ком? Об Чацком. Он сейчас здесь в комнате был. Знаю, я говорила с ним. Так я вас поздравляю. Он сумасшедший. Что? Да, он сошел с ума. Представьте, я заметила сама. И хоть пари держать, со мной в одно вы Слово. Явление восемнадцатое. Те же и графиня Бабушка. Ах, грандмаман, вот чудеса, вот ново! Вы не слыхали здешних бед? Послушайте, вот прелести, вот мило. Мой друг мне уши залошила. Скажи погромче. Времени нет. Указывает на Загорецкого. Il vous dira toute l'histoire. Пойду спрошу. Уходит. Явление девятнадцатое. Загорецкий, графиня Бабушка. Что? Что? Уж нет ли здесь по-жа-ра? Нет. Чацкий произвел всю эту кутерьму. Как? Чацкого, Кто свел в тюрьму? В горах изранен в лоб, сошел с ума от Раны. Что? К фармасонам в клоп пошел он в Пусурманы? А, ее не вразумишь. Уходит. Антон Антонович! Ах, и он бежит, все в страхе, В папыхах. Явление двадцатое. Графиня Бабушка и князь Тугоуховский. Князь, князь, ох, этот князь, по Палам сам чуть дышит. Князь, слышали? Э-э-эхм. Он ничего не слышит. Хоть, может, видите ли, здесь полицмейстер Был. Э-э-эхм. В тюрьму-то князь, кто Чацкого Схватил? И-и-ихм. М, тесак ему таранец. В солдаты, шутка ли, Переменился он. У-у-ухм. Да, в пусурманах он. Ах, окаянный вольтерьянец! Что? А? Глух мой отец. Достаньте свой рожок. Ох, глухота большой порок. Явление двадцать первое. Те же и Хлёстова, София, Молчалин, Платон Михайлович, Наталья Дмитриевна, Графиня Внучка, княгиня с дочерьми, Загорецкий, Скалозуб, потом Фамусов и многие другие. С ума сошел, прошу покорно. Да невзначай, да как проворно! Ты, Софья, слышала? Кто первый разгласил? Ах, друг мой, все. Ну, все, так верить поневоле, а мне сомнительно. Фамусов входя. О чем? О Чацком, что ли? Чего сомнительно? Я первый, я открыл. Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет. Попробуй о властях и невесть что наскажет. Чуть низко поклонись, согнись как кто кольцом, Хоть перед монаршим лицом, так назовет он подлецом. Туда же из смешливых. Сказала что-то я, он начал хохотать. Мне отсоветовал в Москве служить в архивах. Меня модисткою изволил величать. А мужу моему совет дал жить в деревне. Безумный по всему. Я видела из глаз. По матери пошел, по Анне Алексевне. Покойница с ума сходила восемь раз. На свете дивные бывают приключения. В его ли та с ума спрыгнул? Чай, пил не по летам. О, верно, без сомнения. Шампанское стаканами тянул. Бутылками-с, и пребольшими. Нет-с, бочками сороковыми. Ну вот, великая беда, что выпьет лишнее мужчина. Ученье вот чума, ученость вот причина, Что нынче пуще, чем когда, безумных развелось людей, И дел, и мнений. И впрямь с ума сойдешь от этих от одних, От пансионов, школ, лицеев, как бишь их, Да от ланкарточных взаимных обучений. Нет, в Петербурге институт педагогический, Так, кажется, зовут. Там упражняются в расколах и в безверье профессоры. У них учился наш родня и вышел хоть сейчас В аптеку в подмастерья. От женщин бегает и даже от меня. Чинов не хочет знать. Он химик, он ботаник, князь Федор, Мой племянник. Я вас обрадую. Всеобщая молва, Что есть проект насчет лицеев, Школ, гимназий. Там будут лишь учить по нашему. Раз, два. А книги сохранят так, Для больших оказий. Сергей Сергеевич, нет! Уж коли зло пресечь, забрать все книги бы да Сжечь. Нет-с, книги книгам рознь. А если б, между нами, был цензором назначен я, На басни бы налег. Ох, басни, смерть моя! Насмешки вечные над львами, над орлами. Кто что ни говори, хотя животные, А все-таки цари. Отцы мои! Уж кто в уме расстроен, Так все равно от книг ли, от питья ль? А Чацкого мне жаль, по-христиански так он жалости Достоин. Был острый человек, имел душ сотни три. Четыре. Три, сударь. Четыреста. Нет, триста. В моем календаре-Все врут календари. Как раз четыреста. Ох, спорить голосисто! Нет, триста. Уж чужих имений мне не знать. Четыреста, прошу понять. Нет, триста, триста, триста!