че-то там бесконечность

Мальчик. Чё-то там. Бесконечные лезвия вскрывают бесконечные Реки, чтобы уйти от душевной боли, Что разбивает меня на двое или на сотню отдельных Личностей. Под личиной добряка скрывается маньяк, Фашист, преступник, убийца детей. Смотреть на всю эту бучу нет никаких моральных сил. Насильники сгорят в аду, а хорошие люди не смогут Пройти в рай и задавят друг друга в очереди. Завязываю играть в угадайку. В графе цели прочерк, в графе смысл тоже. Как ребенок маленький с восторгом в глазах расторгну Контракт, возвращаю душу в тело сетями низинных Болот. Низменность сибирских пород мне ближе, Нежели возвышенность столичных надменных господ. Я, я, я. Будто бы мне есть дело до Того, что сегодня было в твоем носу, Легких, венах. Пойми, мы мешки с наполнением скверным, И, может быть, только взгляд в небо, Преисполненный любви к жизни и миру, Сделают меня счастливым. Но взгляд замутнен веществами, разрешенными в моей Стране. Я пишу эту весточку, но не тебе, Мы по разные стороны этой планеты, Но только тупая привязанность требует знать, Где ты. Каждый встретит смерть в одиночку, И за дверью уже ждет та, которой нужен ты, А не твои бесталанные строчки. Она скажет: все это зря и время потрачено на Пустые дела и вещи, хоть его и не было. Или было, но не в виде линейки, А в форме лужи в гудроне на окраине деревни, Замерзающей по зиме и осенними ночами каждый год Обретает новые формы. А помнишь, Фромм писал, как отчуждение растет? Так и мир становится все более чужим, А не только ты. Пойми, все внутри, И огонечек гаснет, как бы ни пытался его развести. Сырые ветки дают лишь дым. Он взвивается вверх и тает, подобно воспоминаниям. Еще один текст, еще один трек во имя ничего, Дефис во имя высших энергий. Я не эзотерик и не философ, и все догмы Вертел на своем посохе. Но тасую вам счастье, ребят, хоть его и нет. Как времени, все в глазах наших летит по ветру Незнамо куда, как пакет из остатков древних животных И растений, обрывки воспоминаний. Восемь часов в душном офисе, я после плелся по Московской до Сенной и думал бросить все, Уехать на деревню к бабушке, полоть грядки, Помидоры поливать. На чердаке снова течь и ничего уже не вернуть. Да и не нужно. На ужин горсть воспоминаний крутить По кругу в лимбе. Я встретил друга, Вилья, которого никогда не было, И мы вместе взлетели над городом сквозь дымку Увидеть небо, грядущее былое. Ты уедешь домой, я останусь бездомным. Вот бы сквозь предпочтения разглядеть то, Что было исходным, первым, и спуститься в зловещую Долину дневных снов, где по телеку крутят сериал Клон. Земля без любви надежды сдалась мне на кой. Бросаю знамена и распускаю свой полк. Взглянуть внутрь себя значит смотреть страху в Глаза, повторять: memento mori. Там за углом memento mori тромб оторвется, Последний вдох. Memento mori, братик. Да, каждую каплю вечности я помню, И каждый шаг я посвятил Анютиным глазкам, Что за завтраком в Тауты на меня пятилетнего Смотрят. Memento mori играет с кассеты на старом Проигрывателе деда. Он лежит под сосной, не зная больше ни радости, Ни горя. Memento mori. Эти песни о звездах значат не более, Чем короткая вспышка в океане тьмы. Но кремний всегда два, искра, и все страхи сгорают. Вечером на берегу я слышу, как шуршит камыш, А за окном песня прибоя. Я потерялся, глядя в себя, но смог выбраться наружу И плясать навстречу уж всех. Не так важно, друже, будь что будет. Я протяну руку себе, наполню на опустевшее чаши тону Во времени песчинки, унесенные ветром сквозь чащи В открытое море.