Бывший подъесаул

Бывший падый есаул Уходил воевать. На проклятье отца И молчание брата Он ответил: "Так надо. Но вам не понять". Тихо обнял жену И добавил: "Так надо". Он вскочил на коня, Проскакал полверсты, Но как вкопанный встал у речного затона. И река приняла ордена и Кресты, и накрыла волна Золотые погоны. И река приняла ордена и кресты, И накрыла волна Золотые погоны. Ветер сильно подул, вздыбил водную Гладь, зашумела листва, Встрепенулась природа. И услышал казак: "Ты идешь Воевать за народную власть со Своим же народом". И услышал казак: "Ой, ты идешь Воевать за народную власть со Своим же народом". Он встряхнул головой и молитву Прочел, и коню да костей шпоры Врезал с досады. Конь шарахнулся так, как от ладана Черт. От затона зерныву оседали На грудь. Любо, братцы, любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится Тужить. Любо, братцы, любо, любо, братцы, Жить. С нашим атаманом не Приходится тужить. И носило ямку По одной стороне, Где леса и поля превратились в Плацдармы. Бывший падый есаул Преуспел в той войне и закончил ее На посту командарма. Но природа мудра И Всевышнего глаз видит каждый наш шаг На тернистой дороге. Наступает момент, когда каждый из Нас у последней черты Вспоминает о Боге. Вспомнил и командарма О проклятье отца И как Божий наказ у реки не Послушал, когда щелкнул затвор и Девять граммов свинца отпустили на суд Его грешную душу. А затон все хранит в глубине ордена. И вросли в берега Золотые погоны. На года, на века На все времена непорочной Памятью тихого пруда. Любо, братцы, любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится Тужить. Любо, братцы, любо, любо, братцы, Жить. С нашим атаманом не Приходится тужить.