Раз Данило

Раз Данила, в праздник, помнится, То было, натянувшись зельно пьян, Затащился в балаган. Что ж он видит? Три красивых двух коней златогривых да Игрушечку конька ростом только в три вершка, На спине с двумя горбами да с аршинными ушами. Хм, теперь-то я узнал, для чего здесь Дурень спал. Вот Данила в дом бежит и Гавриле говорит: "Посмотри, каких красивых двух коней златогривых наш Дурак себе достал. Ты и слыхом не слыхал". И Данила, и Гаврила, что в ногах их мочи Было, по крапиве прямиком так и дуют босиком. Спотыкнувшийся три раза. Починивши оба глаза. Потирая здесь и там входят братья к двум коням. Кони ржали храпели, очи яхонтом горели. В мелкие кольца завитой хвост струится золотой. И алмазные копыта крупным жемчугом обиты. Любо-дорого смотреть. Лишь царю б на них сидеть. Где он это их достал? Но давно уж речь ведется, что лишь дурням клад Дается. Ты ж хоть лоб себе разбей, Так не выбьешь двух рублей. Ну, Гаврила, в ту седмицу отведем-ка их в столицу, Там боярам продадим, деньги ровно поделим. Пусть их ищет там и сям. Ну, приятель, по рукам! Вечер к ночи пробирался, на ночлег Иван собрался. Вот он поля достигает, руки в боки Подпирает и с прискочкой, словно пан, Боком входит в балаган. Все по-прежнему стояло, Но коней как не бывало, лишь игрушка Горбунок у его вертелся ног. Ой вы, кони бурые, сивые, Добры кони златогривые! Я ль вас, други, не ласкал? Да какой вас черт украл? Тут конек ему заржал. "Не тужи, Иван, сказал. Велика беда, не спорю, но могу помочь я горю. Ты на черта не крепли. Братья коников свели. На меня скорей садись. Только знай себе держись". Тут конек пред ним ложится, на конька Иван садится И в два мига, коль не в миг, наш Иван воров настиг. Стыдно, Братья, воровать! Хоть Ивана вы умнее, да Иван то вас честнее. Он у вас коней не крал. Дорогой наш брат Иваша, что переться? Дело наше. Но возьми же ты в расчет некорыстный наш живот. Да к тому ж старик не может, работать уже Не может. А ведь надо ж мыкать век. Сам ты умный человек. Ну, калека, так ступайте, говорит Иван. Продайте златогривых два коня, Да возьмите ж и меня. Братья больно покосились. Да нельзя же! Да нельзя же! Да нельзя же! Согласились. Да постой-ка. Мне сдается, что дымок там светлый вьется. Видишь, эвон! Так и есть. Ах, вот бы курево развеять! Чудо было б. А послушай, побегай-ка, брат Ванюша. А признаться, у меня ни огнива, Ни кремня. Все пустяк для дурака. Он садится на конька, бьет в круты бока ногами, Теребит его руками и изо всех горланит Сил. Конь взвился, и след простыл. Вот уж он перед огнем. Светит поле Словно днем чудный Свет кругом струится, но не греет, Не дымится. Диву дался тут Иван. "Что, сказал он, за шайтан? Шапок с пять найдется свету, а тепла и дыму Нету". "Вот уж есть чему дивиться. Тут лежит перо Жар-птицы, Но для счастья своего не бери себе его. Много, много непокою принесет оно с собою". "Говори ты, как ни так", про себя ворчит дурак И, подняв перо Жар-птицы, завернул его в тряпицы, Тряпки в шапку положил и конька поворотил. Вот он к братьям приезжает и на спрос их Отвечает: "Как туда я доскакал, Пень горелый увидал. Уж над ним я бился, бился так, Что чуть не надсадился. Раздувал его я с час. Нет, ведь, черт возьми, угас". Братья целую ночь не спали, Над Иваном хохотали. А Иван под воз присел, вплоть до утра Прохрапел. Тут коней они впрягали и в столицу Приезжали. Становились конный ряд Супротив больших палат. Городничий между тем наказал престрого всем, Чтоб коней не покупали, не зевали, Не кричали, что он едет ко двору Доложить о всем царю. Царь не мог тут усидеть. "Надо коней поглядеть, говорит он. Да не худо и завесть такое чудо. Эй, повозку мне!" И вот уж повозка у ворот. Царь умылся, нарядился и на рынок покатился. За царем стрельцов отряд. Вот он въехал в конный ряд, Глаз своих с коней не сводит, справа, Слева к ним заходит. "Эй, ребята, чьи такие жеребята? Кто хозяин?" "Эта пара, царь, моя и хозяин тоже я". "Ну, я пару покупаю. Продаешь ты?" "Не, меняю". "Что в промеж берешь добра?" "Два пять шапок серебра". "Два пять шапок серебра. То есть это будет десять". Царь тотчас велел отвесить и по милости своей Дал в прибавок пять рублей. Царь-то был великодушный. "Ну, брат, Пара нашим не дается. Делать нечего, придется во дворце тебе служить. Будешь в золоте ходить, в красном платье наряжаться, Словно в масле сыр кататься. Всю конюшенную мою я в приказ тебе отдаю. Царское слово то порука. Что, согласен?" "Эка штука! Чудно дело. Так и быть. Стану, царь, тебе служить. Только чур со мной не драться и давать мне Высыпаться, а не то я был таков". Тут он кликнул скакунов и пошел вдоль по столице, Сам махая рукавицей и под песню дурака кони пляшут Трепака, а конек его, горбатка, Так и ломится вприсядку.