Минутная слабость

Мы рассказали, вы охуели, крикнули «жопа» И стали живыми. А мы превращались в колючие двери, В бессмертные точки и черные дыры, Желая распять этот мир на себе, Чтобы стало светло и безумно легко. И немного, И немного, немного, немного чего-то Еще. Хоть немного, немного, немного чего-то еще. У-у-у. И мы охраняли бессмысленность слова до третьего Крика на белой вершине, до светлого времени Детских стихов о радости матери, Знавшей о сыне, что он пизданулся туда, Где цветы не цветут и не вянут живые цветы Никогда. И никогда, никогда, никогда, никогда. И не цветут и не вянут под солнцем, Которого нет. И не цветут и не вянут под солнцем, Которого нет. И никак не забыть мне того, как ревело во Мне это горькое счастье любить в Неизведанной мере все то, что не стало до срока Бессловесной страстью горения к вечному небу, Которого нет, которого нет, которого Нет. На небе, на небе, на небе, которого нет. На небе. Значит, я не зря вздрогнул. Значит, я не зря вспомнил. Значит, я не зря умер. Значит, я не зря, значит, я не зря. О-о-о. Одежен и запах весны исторгает заснеженный Груд, а штык постигает гранит покореженных Бедер рук. Рыдая и хохоча, внутривенные рвутся Огни. Такие живые, что пальцы мои перестали Отсчитывать годы и дни, и минуты конца, И безумье Христа. Ты расколешь мой череп, как мир под орех, Под яйцо, на изнанку листа, на стерильную Почву, На стерильную почву святого отца. Забивать Семена Смертоносной любви, Лютой Святости доброты. А мы все сказали, а вы не простили, Такие суровые божие твари. Себя убивали, но мы сотворили из праха любви Каждой твари по паре, желая наполнить святую Святых прокаженной свистой и дурманом слезы. Убивал Непокорные ваши следы На обратной дороге домой, На обратной дороге домой, на земле. Минутная слабость, минутная слабость, Сотворенная из ничего.