Действие IV. Явления 1–6

Наступило воскресенье. Жители Калинова прогуливались по бульвару. Степенно шествовали купцы, Важно проплывали мимо мелкого люда разодетые Купчихи. В разгар гулянья небо обложило тучами. При первых каплях дождя гуляющие стали собираться Под сводами полуразрушенной часовни. Дождь накрапает, как бы гроза не собралась. Глядись, соберется. Еще хорошо, что есть где схорониться. Ой, что народу-то гуляет на бульваре. День праздничный, все повышли. Купчихи-то какие разряженные! Попрячутся куда-нибудь. Гляди, что теперь народ-то сюда набьется. А ведь тут, братец ты мой, когда-нибудь, Значит, расписано было. И теперь еще местами означает. А что, как же? Само собой, что расписано было. А теперь, ишь ты, Все в пусте оставлено, развалилось, Заросло. После пожару так и не поправляли. Да ты и пожар этого не помнишь. Этому лет сорок будет. Что бы это такое, братец ты мой, тут нарисовано Было? Довольно затруднительно это понимать. А это Геенна огненная. Так, братец ты мой. И едут туда всякого звания люди. Так, так, понял теперь. И всякого чину. И, и арапы. И арабы. А это, братец ты мой, что такое? А это литовское разорение, Битва. Видишь, как наши, значит, С Литвой бились. Что ж это такое Литва? Так она Литва и есть. А говорят, братец ты мой, она на нас с Неба упала. Ну, не умею тебе сказать. С неба, так с неба. Да толку еще. Все знают, что с неба. И где был какой бой с ней, там для Памяти курганы насыпаны. А что, братец ты мой, ведь это так точно. Пожалуйте с ваше степенство, пожалуйте, Пожалуйте, Ваше степенство. Ишь ты, замочило всего. Савел Прокопьевич. Отстань ты от меня, отстань. Глупый ты человек, Кулиге. Савел Прокопьевич, ваше степенство, Да ведь от этого, ваше степенство, для всех вообще Обывателей польза. Поди ты прочь! Какая польза? Кому нужна эта польза? Да хотя бы для вас, ваше степенство, Савел Прокопьевич. Вот бы, сударь, на бульваре-то на чистом месте Поставить. А какой расход? Расход пустой. Столбик каменный, дощечку медную такую круглую да Шпильку. Вот шпильку прямую, простую. Уж я все это прилажу и цифры вырежу, Все сам. Теперь вы, ваше степенство, Когда извольте гулять или прочие, Которые гуляющие, сейчас подойдете и видь который Час. А то эдакое место прекрасное и вид, И все, а как будто пустое. У нас ведь тоже, ваше степенство, и приезжие бывают. Ходят туда наши виды смотреть. Все-таки украшение для глаз оно приятнее. Но что ты ко мне лезешь со всяким вздором? Может, я и говорить-то с тобой не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении ли я Тебя слушать, дурака или нет. Что я тебе ровный, что ли? Ишь дело нашел какое важное. Так прямо с рылом и лезет разговаривать. Кабы я со своим делом-то лез, ну тогда был Бы я виноват. А то ведь я для общей Пользы, ваше степенство. Ну что значит для города каких-нибудь десять рублей? Что? А больше, сударь, не понадобится. Бля-бля-бля-бля-бля-бля-бля-бля-бля. А может ты украсть хочешь? Кто тебя знает? Да коль я свои труды хочу Даром положить, так что же я могу украсть, Ваше степенство? Да меня здесь все знают. Про меня никто дурно не скажет. Ну и пущай знают. А я тебя знать не хочу. За что, сударь Савел Прокопьевич, Честного человека обижать изволите? Что я тебе отчет, что ль, стану давать? Я и почище тебя никому отчета не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю. Для других ты честный человек, а я думаю, Что ты разбойник. Что? Это хотел слышать от меня? Так слушай. Говорю, разбойник. Вот и все. Ну что, ну что, что, судиться со мной будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу помилую, а захочу раздавлю. Бог с вами, Савелий Прокофьевич. Я, сударь, маленький человек, меня обидеть недолго. А я вам вот что доложу, ваше степенство. И в рубище почтенна добродетель. Но, но, но, но, но ты мне грубить не Смей. Слышишь ты? Да никакой, сударь, я вам грубости не делаю, А говорю вам потому, может, вы и вздумаете когда Что для города сделать. Сил у вас, ваше степенство, много. Была бы только воля на доброе дело. Вот Теперь хотя бы то возьмем. У нас грозы частые, а не заведем громовых отводов. Все это суета. Да какая суета, ваше степенство, Когда опыты были. Какие еще там такие громовые отводы? Стальные. А еще что? Шесты стальные. Слышал я, что шесты, а с питекой. А еще-то что? Наладил шесты да шесты. Еще-то что? Больше ничего. Да гроза-то это что такое по-твоему? Электричество. Это какое еще такое лестричество? Ну как же ты не разбойник после этого? Да гроза-то нам в наказанье посылается, Чтобы мы чувствовали. А ты хочешь шестами, дорожнями какими-то, Прости господи, обороняться. Ты что, татарин, что ли? Татарин. Савелий Прокофьевич, ваше степенство. Державин сказал: "Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю". А вот за эти слова тебя к городничему отправить. Он тебе задаст. Почтенные, прислушайтесь, что он говорит. Но нечего делать, надобно покориться. Но вот когда будет у меня миллион, вот тогда Поговорим. Вот тогда поговорим. Поговорим тогда. А ты что же, украдешь, Что ли? Экой паршивый мужичонка. Держи его! Паршивый мужичонка. Вот не хотел нынче сердиться, а он как нарочно Рассердил, чтоб ему провалиться. Перестал дождик, что ли? Кажется, перестал. Кажется. А ты, дурак, поди да посмотри. А то кажется. Перестал. Проклятые. Я уж не знаю, каким нужно быть с вами Человеком. Вы кого хотите в грех введете. Проклятые Будете вы. Под Своды вбегает встревоженная Варвара, Притаившись, она высматривает, нет ли поблизости Бориса. Кажется, он. Поди сюда. Что нам с Катериной-то делать, скажи на милость. А что? Беда ведь, да и только. Муж приехал. Ты знаешь ли это? Нет, я этого не знал. И не ждали его. А он приехал. Она просто сама не своя сделалась. Дрожит вся, точно ее лихорадка бьет. Бледная такая, мечется по дому, Точно чего ищет. Глаза как у помешанной. Да ведь утром плакать принялась. Прям так и рыдает. Боже мой, что мне с ней делать? Может, пройдет все это у нее. Ну уж едва ли. На мужа не смеет глаз поднять. Маменька замечать это стала. Ходит да все на нее косится. Так змеей и смотрит. Она от этого еще хуже. Прямо мука глядеть то на нее. Да и боюсь я. Чего же ты боишься? Да ведь она какая чудная У нас. От нее все станется. Таких дел наделает, что... Бухнет мужу в ноги да и расскажет все. Вот чего боюсь. Может ли это быть? От нее все может быть. Где же она теперь? Сейчас с мужем на бульвар Пошли, и маменька с ними. Пройди ты, коли хочешь. Да нет, лучше не ходи, а то она, Пожалуй, вовсе растеряется. Никак гроза. Да и дождик. А вот и народ повалил. Спрячься там где-нибудь, а я тут на виду встану, Чтобы не подумали чего. Должно быть, бабочка-то очень боится, Что так торопится спрятаться. Еще как боится. Коли кому на роду написано, никуда не уйдешь. Варвара! Полно, что ты. Смерть моя! Да ты одумайся, соберись мыслями. Не могу ничего, не могу. Очень сердце меня болит. То-то вот. Жить-то надо так, чтобы всегда быть Готовой ко всему. Страху бы такого и не было. Да какие же, маменька, у нее грехи такие могут Быть особенные? Я думаю, такие же, Как у всех нас. А уж так она от Природы боится. А ты почем знаешь? Чужая душа потемки. Разве уж без меня что-нибудь, а при мне, Кажись, ничего такого не было. Может быть, и без тебя. Катя, Кайся, брат, коли в чем грешна. Ведь от меня не скроешься. Нет, шалишь, я все знаю. Голубчик мой. Ну что ты к ней пристаешь? Что ты не видишь, что ей без тебя тяжело? Что ты, что ты, Катя, что ты испугалась? Ты что, думала, это чужой? Это же свой знакомый. Дядюшка! Здоров ли Борис Григорьевич? Слава богу. Чего ему еще надо от меня? Или ему мало этого, что я так мучаюсь? Мы тут с ног сбились, не знаем, Что делать с ней, а тут еще посторонние лезут. Ну чего вы боитесь? Скажите на милость. Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, А мы прячемся да боимся, словно напасти какой гроза Убьёт. Да ведь не гроза это, а благодать. Да, да, благодать. У вас все гроза. Северное ли сияние загорится, а Любоваться бы надобно да дивиться премудрости. С полночных стран встает заря, А вы ужасаетесь да придумываете к войне это или К мору. Комета ль идет, не отвел бы глаз Красота. Звезды то уж пригляделись, Все одни и те же. А ведь это обновка. Ну и смотрел бы, да любовался. А вы боитесь и взглянуть-то на небо, Дрожь вас берет. Из всего-то вы себе пугал понаделали. А я вот не боюсь. Пойдемте сюда. Пойдемте. Здесь страшнее. Пойдем. Ишь какие роцеи развел. Учители какие-то появились. Коли старик так рассуждает, чего ж уж от молодых-то Требовать? Ну, Все небо обложило, Ровно шапкой так и накрыло. Эка, братец ты мой, точно клубком Туча-то вьется, Ровно что в ней там живое ворочается, А так на нас и ползет, так и ползет, Как живая. Уж ты помяни мое слово, Что эта гроза даром не пройдет. Либо убьет кого, Либо дом сгорит. Верно тебе говорю. Потому свет такой Необыкновенный. Что они говорят? Они говорят, что убьет кого-нибудь. Так, известно, городит зря, что в голову придет. Ты не осуждай, постарше себя. Старый человек на ветер слова не скажет. Тиша, я знаю, кого убьет. Ты уж хоть молчи. Вот и ты-то почем знаешь? Меня убьет. Молитесь тогда за меня. Ох! А, что прячешься? Нечего прятаться. Видно, боишься. Умирать-то не хочется. Пожить хочется. Как не хотеться? Видишь, какая красавица. Красота, Красота-то ведь погибель наша. Себя погубишь, людей соблазнишь. Вот и радуйся тогда красоте-то своей. Много, много народу в грех введешь. Вертопрахи на поединки выходят, Шпагами друг друга колют. Старики старые, благочестивые об смерти Забывают, соблазняются на красоту-то. А кто отвечать за все будет? Тебе за все отвечать придется. В омут лучше с красотой-то. В омут, В омут. Да скорей, Скорей, Скорей. Что прячешься, глупая? От Бога ты никуда не спрячешься. Все, все в огне гореть будете неугасимом. Все, все в огне гореть будете. Ах, умираю! Ну что ты мучаешься-то в самом деле? Встань к сторонке да помолись, легче будет. Ад, ад, геенна огненная, Все сердце у меня изорвалось, не могу я больше Терпеть. Матушка Тихона, грешна я перед Богом и Перед вами. Не я ли клялась тебе, Что не взгляну ни на кого без тебя, Помнишь? Помнишь? Знаешь ли, что я беспутная без тебя сделала? В первую же ночь я ушла из дому. Не надо, не надо, не говори. Что ты, маменька. Ну, ну, говори, Коли начала. И все-то десять ночей я гуляла. Брось ее, Тихон. С кем? Врет она, она сама не знает, Что говорит. Молчи ты, Варвара. Вот оно что. Ну, с кем же? С Борисом Григорьевичем. Что, сынок, Куда воля-то ведет? Говорил я тебе, так ты слушать не хотел. Вот и дождался.