Шестнадцать строк

Как твой дар выгоняет тебя на лестничную площадку, снулую улитку. Обдирает с тебя твою костяную шкурку, вспарывает под пяткой твоей брусчатку, паркет и плитку, под ладонью твоей побелку и штукатурку. Хер тебе, а не тряпочку, не перчатку, не другую попытку. Как ещё объяснять-то тебе, придурку? Кто тебя кормил этой басней, что хоть ты тресни, а там спокойней в другой из жизней? Чем оно серьёзнее, тем опасней и интересней. И траектория всё капризней. Есть суровая предначертанность и борьба с ней. Вперёд и с песней! И настоящие только вы с ней. Всё ты хочешь, сынок, чтобы они на тебя глядели, узнать умели и понимали. А ты не покидал бы логово по неделе. Плёл, что вы умеете, пустомели, никак не смаловая эмали. И ничем не жертвовал бы на деле. Поставка письменной карамели. Да много требуется ума ли? Ну так вот тебе полные руки пепла, полные чаек сопла и произвол, и дороговизна. Чтобы вера твоя проклюнулась и окрепла, гордыня твоя усопла. Дорога, виза. Чтобы ты почуял такое пекло, в котором всё на тебе просохло, а после радовался до визга. И злословь сколько влезет, язва. Только мы-то полезные, мы не звери. Это только ханже не ясно: при виде лезвия люди делаются трезвее. В результате битья вдребезги, лязга скрежета железного из цепей выпадают звенья, и над этим адом что-то начинает светиться ласково, протягиваясь из бездны и расплёскивается по небу, розовея.