Включите песню — текст будет подсвечиваться в такт
Не спят узники горизонта, вспоминая о том, как каждый закат будет их за собой вести. Это как основной инстинкт вновь горит дотла. Заря и я горят в невесомости, горят в невесомости. И гнезда. гнезда они не вьют себе, как мы. Прощаются. Прощаются, и званы к ним привык. Никто из них. Никто бы этот жребий не тянул. Погибнет в Погибнет в свободы собственных плену. Свобода. Свобода их на нашем языке. Падение. Падение в безвыходном пике. Прости. Они не станут спорить, ты прости. Тебя как и зверь. Зверь такое не перевести. Снова ложится спать в кольце из огненных лиственниц. Слушать, как истина не претендует на истинность. Не спят узники горизонта, вспоминая о том, как каждый закат будет их за собой вести. Это как основной инстинкт вновь горит дотла. Заря и я горят в невесомости, горят невесомости, горят в невесомости. Я так ненавижу прощаться, махать на перроне рукой на выходе к трапу давать обещание вернуться. И для финального фото выстраивать ракурс, отдавать свое сердце и сердца чужого кусок увозить в руках. Давай по-другому. Ты просто отныне не будешь ко мне никогда привыкать. Я наигранно буду закрытым от всех, наигранно буду холодным и злым. Я буду смеяться во время прощания, будто бы не видать разрыв, чтобы не стать чужими людьми и снизить последние риски. Ты пообещай мне, что мы никогда не будем с тобою родными и близкими. Я иду туда, где шумит листопад. На мне проклятье древнее, будто Байкал. Но, может быть, это и дар, если влюбиться в дрожь, как пели до гибели мертвые путники. И меня ждет на улице дождь. Ничего не останется. Временно хостел или гостишка, когда ты меня не найдешь, то буду надеяться, что простишь почти что мой свободный полет. Я как самолет, но шасси нерабочие. Любая посадка осознанный выбор взять и разбить себя в клочья. Я в вас положу одну из частиц, и она вас вечно будет вести. Это же намеренно не просчет. За стеною жизни что-то еще. Вам отныне только рысью бежать, чтобы не колол под сердцем кинжал. Вам отныне век стоять у ворот, ожидая в них не зная кого. Вам передавать свою ДНК, так и не разглядев ответы в веках. Отовсюду каждый раз убегать, будто чей-то зов к чужим берегам, будто это эхо дальних широт. И дорогу пишет чье-то перо. Нет конца пути и нет шансов не сойти и не надышаться. Снова не спят узники горизонта, вспоминая о том, как каждый закат будет их за собой вести. Это как основной инстинкт вновь горит дотла. Заря и я горят в невесомости, горят горят в невесомости. Под крышей. Под крышей, в шахте или под мостом. Судить легко. Судить легко, но только судить ты. Свобода есть. Свобода есть, где стен, а примет месть тем. Свобода есть. Свобода есть, любой выбор ней. Альтернатив. Альтернатив, как встретить мир в дверях. Своим пленом. Не то, что могут потерять. Другие пути. Пути в нескончаемом пути. Своим пленом. Не то, что грезится, найди. Снова ложится спать в кольце из огненных лиственниц. Слушать, как истина не претендует на истинность.
