Верный робот, Чт. 4

Да-да, слушаю. Кабинет доктора Синдера? Да, я слушаю. Говорит Клемпнер. А, добрый день. Добрый день. Господин доктор, тот скелет, что я вам заказал, Должен иметь один метр семьдесят два, А не семьдесят пять сантиметров. А, пониже хотите? Что? Я говорю пониже. Да, да, пониже. И чтобы был в отличном состоянии. Может быть, платиновые пружинки поставить? Нет, нет никаких пружинок. Я сам его соберу, как мне нужно. Сегодня же вам вышлю. Спасибо. Спасибо. До свидания. До свидания. Ну, кажется, все. А теперь снова в подвал И за работу. Ну что вы говорите? Луна! Люди совсем помешались. Меня, собственно говоря, совсем даже туда и не Тянет. Эта жара днем. Особенно при существующих ценах на воздух. Да. Вы знаете сколько мой знакомый платит за Килограмм? А сколько это? И это в конце сезона. Ну-ну. Пятьдесят долларов. Так, господин Клемпнер. Да? Я заметила, у вас новый робот. Да, да. Ну и как он справляется? А вы знаете, ничего. Я не жалуюсь. Сносный, просто вполне сносный. Давно он у вас? Нет, не очень. А, Ну тогда еще ничего неизвестно. Ничего. То есть? Сначала всякий старается, только лишь потом. Потом начинается. Но автоматы имеют свои хорошие стороны. Интересно, какие? Моя дорогая, живой слуга может, может залезть Кладовую, выпить вино, сплетничать. Ведь так? Да. Разве нет? Можно подумать, что ты видел когда-нибудь живого Слугу. Нет, я не видел. Да-да-да. могли бы когда-нибудь живые слуги красть Электричество, да еще за счет хозяина? Или могли бы они лазить по крыше во время Грозы? Не понимаю. По крыше во время грозы? Да-да. Вы знаете, я ничего об этом не слышал. А с какой целью? Не слышали? Нет. Нет, правда? Да. Это так называемые молниенатики. Молниенатики? Да, да. Как лунатиков притягивает Луна, так их тянет к молнии. Ну конечно. Что, ничего с этим нельзя сделать? Вы знаете, во всяком случае, мой Граумор не Молниенатик. Нет, нет, нет. В конце концов, ведь это же не вредит. О, простите. Как он налакается этих молний, У него все перегорает в голове, то есть в Его электрическом мозге. Он делает сплошные ошибки. Да, да, да. У моей знакомой жены режиссера Спинглера Был именно такой. Но, моя дорогая, ты не можешь это утверждать. Просто он был расстроенный. Его ведь купили с четвертых рук. Ну хорошо. Может быть, это не был молниенатик. Конечно. Да. Во всяком случае, он сам не знал, Что делал. Ну как это? Да. Несколько раз он накормил кота золотыми рыбками. Да, а в супе, в супе были шарики. Простите, Какие шарики? Стальные, из подшипника. Да, да, да. Он просто разваливался по частям. Вы знаете, летом они уехали на море, И когда они вернулись, они просто не узнали своей Квартиры. Окна и двери он вымазал томатной пастой. А! Вы подумайте. А все грязное белье разварил, разлил по банкам и Говорил, что это на зиму. А счет, счет за электричество. Нет, она просто остолбенела, когда она это увидела. Это еще ничего. Вы знаете, господа, что делал робот моей соседки? Ну? Взял старую одежду ее мужа, Понашивал на ней заплаты и ходил побираться. Позвольте, но зачем? Зачем ему--ему нужны были деньги. Стыдно сказать. Напротив, у доктора Смитсона была новая работница. Ну такая небольшая, голубая, оксидированная. Так он истратил все на нее. Они даже переписывались. Жена доктора показывала мне его письма. Да? Он называл ее "дражайшей шпулечкой". Как же, хорошо. "Любимым проводочком". Боже! И бог знает как еще. И что же, собственно, вы видите тут плохого? Вот именно. Ну что такой робот, Такой электрический мозг, он очень впечатлителен. Да, да, да. Да, он жаждет тепла. А тут каждый день только подмети, Вынеси, не впускай, выбрось. Им же нужна ласка. Ой, боже. Вижу, они имеют в вашем лице Замечательного защитника. Ну конечно, конечно. Вы же не знаете, что мой муж является членом Городского кружка борьбы за электрическое Равноправие. Вы же не знаете. Да, да. Потому что они честные, Они благородные существа. Конечно. В конце концов, мы же сами дали им Жизнь. То есть, я хотел сказать, Существование. Ну да, я вас так и понял. Если у них есть какие-то недостатки, то это наша Вина. Да-да, это вина наших инженеров. Роботов нужно лучше конструировать, Усовершенствовать, конструировать, А не обвинять. Ах, бедняжки! Простите, но в конце концов никто не делает им Ничего плохого. А с тех пор, как они имеют этот свой Союз, даже в подвал их нельзя запереть, Если что-нибудь натворят. Потому что поднимается сейчас же крик, что это Издевательство, жестокость. Джон! Джо-о-он, как называется их этот союз? Союз электрической домашней службы. О, пожалуйста! А вообще мой муж мог бы вам немало порассказать. Да? Это не какие-нибудь невинные сплетенки. Знаете ли вы, что бывают случаи объединения Электрических мозгов в шайки, связанные с преступным Миром? Да-да-да, я слышала, я слышала. Не, не, ну что вы, это было давно. Нет, нет, Теперь, пожалуй, такие вещи не случаются. Это просто невозможно. Ведь правда, господин инспектор, а? Не знаю, имею ли я право это рассказывать. Так что следствие еще не закончилось. Но я знаю одну Историю. Ну просто, да. Господин вы же имеете дело с порядочными людьми. Что касается меня, то я обязуюсь молчать. Ах, Ну хорошо, Рискну. Но! Не буду называть никаких фамилий. Ну конечно. Уже долгое время мы преследуем одного очень опасного Робота. Он был создан как экспериментальная модель и Не предназначался для продажи. Господин Гордон, вы говорили об усовершенствовании. Ну вот, инженеры фирмы, именно стремясь к идеалу, Хотели построить совершенный робот. Он должен был быть всесторонний, Разумный, просто гениальный. Так. И это им удалось так хорошо, Что едва его собрали, ночью, когда в лаборатории Никого не было, он встал, Справился со всеми замками, Сбежал с завода и свирепствует теперь по Стране. Ой, как вы меня напугали, господин инспектор! А что, собственно, он теперь делает? Он что, был ненормальный? В некотором смысле, да. Он одержим идеей фикс хочет создать человека. Да. А! Что вы говорите? Это очень интересно. Это очень, очень интересно. Да, он выдумал себе целую теорию. Люди стремятся к созданию совершенного робота, А этот робот желает создать совершенного человека. И этот робот должен быть ненормальным. Почему? Это же вполне здравая мысль. Вы так считаете? Нет, я собственно... Мы его преследовали долго, потому что он отлично Заметал за собой все следы до тех пор, Пока вдруг нам не позвонил его владелец, Один известный человек, у которого он служил. Да?