Но Зевсова посланца вижу я

Но Зевсова посланца вижу я, Гермеса, Слугу тирана нового. Конечно, он с новыми известиями пришел. С тобой, хитрец Язвительный чрезмерно, я говорю, С виновным пред богами, С тобой, огонь укравшим для людей. Отец велит, чтоб ты сказал о браке, Который у него отнимет власть. И говори яснее, без загадок, подробно все. Не заставляй меня, о Прометей, К тебе являться дважды. Ты видишь, Зевса нелегко смягчить. О, как звучит напыщенно и гордо вся эта Речь прислужника богов! Вы думаете, новые цари, что вечно вам блаженствовать В твердынях? Но разве я не видел, как с Олимпа упали Два тирана? И увижу, как третий, ныне правящий, Падет падением позорнейшим и скорым. Не думаешь ли ты, что трепещу я пред богами Новыми? Нимало! А ты спеши вернуться тем путем, Каким пришел. Ответа не получишь. Однако за такое дерзновение уже несчастьем Поплатился ты. Уверен будь, что я б не променял моих скорбей На рабское служение. Ты и меня винишь в своих несчастьях? Я ненавижу всех богов. Они мне за добро мучением воздали. Безумием, я вижу, болен ты. Коль ненависть к врагам считать болезнью. Не скажешь то, что знать отец желает? А надо бы. Он благодетель мой. Глумишься надо мной, как над ребенком? А разве ты ребенка не глупей, коль думаешь, Что я тебе отвечу? Ни хитростью, Ни казнью не заставит меня вовек поведать тайну Зевс, пока позорных уст не разрешит. Я, кажется, напрасно убеждал. Такое сердце просьбами не тронуть. Как юный конь, грызущий удила, уперся он и борется С возьями. Но слабы ухищрения твои. Упрямство у того, кто неразумен, Скажу тебе, бессильно совершенно. Коль слов моих ты слушаться не будешь, Смотри, какая буря бед тебя настигнет неизбежная. Во-первых, отец, с небес низвергнув гром, Огнем утес твой островерхий раздробит, И в каменных объятиях скалы твое сокроет тело. И года, века пройдут, пока ты выйдешь вновь на Белый свет. А Зевсов пес крылатый, Орел его кровавый будет жадно терзать лохмотья тела Твоего, незваный гость на пире ежедневном, И черную объеденную печень он будет рвать. А ты конца мучений не жди, пока не явится Тебе на смену некий бог-освободитель и не Захочет за тебя сойти в Аида сумрак, В Тартара глубины. А потому размысли. Не пустая здесь похвальба, твердый приговор. Не знают лжи Зевсовы уста. Все, что сказал, он сделает. Подумай и посмотри. И своему упорству не приноси благоразумия в жертву. Нам кажется, что дело говорит тебе Гермес. Велит, упорство бросив, благоразумья мудрого искать. Послушайся, послушайся, послушайся! Упорствовать в ошибке для мудрого позорно и Постыдно. О том, что сейчас он мне возвестил, Я заранее знал. Но муки терпеть врагу от врагов не позорно Ничуть. Так пусть же огненной разит стрелою, Подземным громом пусть гремит, Смешает все небо в белокрылую метель и все до Основания уничтожит. Меня не сломит он, и не скажу я, От чьей руки он потеряет власть. Такие решения, такие слова одним сумасшедшим Пристали. И чем отличается он от безумных теперь в Своей похвальбе, что не знает узды? Но вы, что состраждете бедам его, Отойдите скорее от этой скалы, Не то ваш рассудок навек потрясут свирепого Грома раскаты. Другие советы давай мне, их послушаюсь я. Но некстати сказал ты эти слова, Нестерпимые мне. Ужели мне подлость делать велишь? С Прометеем готова судьбу претерпеть. Ненавидеть привыкла изменников я, И этот порок мне всех пороков противней. Мы готовы судьбу претерпеть. Ну так помните, я вам заранее сказал. И, пойманный вдруг, не корите судьбы и не смейте Роптать, что Зевс в нежданное бедствие вас Повергнул. Не он, а вы! Уже на деле, а не на словах задрожала земля, И грома глухие удары гремят, и пламенных молний Извивы блестят, и вихри крутят вздымаемый Прах. В неистовой пляске несутся ветра навстречу Друг другу, сшибаясь, шумят и празднуют дикий Ярый мятеж. Смешались в одно небеса и Земля, И всю эту бурю послал на меня разгневанный Зевс, чтоб меня устрашить. Так пусть же мечами небесных огней Колеблет глубины земли ураган. И пусть он мешает волны морей и звезд Небесных пути в сплошном движении и шуме. И тело мое пусть бросит на черного Тартара дно. Но в водовороте Железной судьбы Меня умертвить он Не может.