Тряхнём, Петрович, стариной E

Что-то кровь давно не бродит, что-то блеск пропал в Зрачках. Потихоньку жизнь проходит от дивана до Толчка. Что на рифе, что на мели мы матрасы Борозьдим. Даже окна запотели от опухших абразим. Тряхнем, Петрович, стариной и целлюлитом. Один остался на двоих зуб коренной. Давай отбудем в мир иной, давно забытый. Пока ты на своих двоих, пока живой. А то проснешься невзначай в районном морге, А там, поверь мне, дорогой, тоска и жуть. Так что давай хандрить кончай и будь как Сорге. Тряхни, Петрович, бородой и в дальний путь. Тряхни, Петрович, бородой и в дальний путь. Ах, какие были крабы раньше в Анинском порту! Таяли какие бабы, словно мидии во рту. Скольких собратили пингвинов, скольким мы проели Плешь. Как бы написал Руденев: Нас с тобой хоть жопой ешь. Так что не дергайся, родной, не прогадаешь. Со мной, Петрович, дорогой, не пропадешь. Покуда ты стакан одной рукой сжимаешь, Пока за талию другой еще берешь. Пускай нас даже Соловей-разбойник встретит. Пускай пугают нас Губой и КПЗ. Пока гуляет в голове веселый ветер, Нам не страшны ни смерть, ни даже ОРЗ. Нам не страшны с тобой ни смерть, ни ОРЗ. Но, словно мелкая зараза, распространяется слушок, Мол, не матросы, а матрасы мы для своих ревнивых Жен. Мол, наши бывшие проказы всего лишь слухи Трепачей. Мол, ловим кайф, нет экстаза от Талозоловых свечей. Тряхнем, Петрович, стариной и целлюлитом. Один остался на двоих зуб коренной. Давай отбудем в мир иной, давно забытый. Пока ты на своих двоих, пока живой. А то проснешься невзначай в районном морге, А там, поверь мне, дорогой, тоска и жуть. Так что давай хандрить кончай будь как Сорге. Тряхни, Петрович, дорогой, и в дальний путь. Тряхни, Петрович, дорогой, хоть чем-нибудь.