Мой друг уехал зимой в Израиль... E

Мой друг уехал зимой в Израиль. Сижу, как будто в карман насрали. Осиротели, украли друга, а за окошком рыдает воюга. А за окошком летают пули, фонарь, как финку, В сугроб воткнули. И сердце просто на части рвётся. Мой друг уехал и не вернётся. Да я и сам бы туда поехал не за Деньгами, а ради смеху. Я б ради смеху купил ермолку. Я в ермолке, ну толку? Не подчинённый и не начальник. Сижу на кухне, простой, как чайник. Жизнь отравили мою, как Припять. Мой друг уехал, и не с кем выпить. Жена притихла, как в час погрома. Я одинок, брожу по дому и, тараканов под зад Пиная, хожу и тихонько напеваю. Он уехал, Он уехал, а слёзы льются, и зачем? Нас обманули, нас разлучили. И слёзы горькие, словно чилим, мне разъедают лицо до Кости. Ах, не езжать к евреям в гости. Они напустят кругом туману, потом обнимут, Потом обманут. На историческом побережье вас Обласкают, потом обрежут. Мой друг уехал, а остался, хотя уехать и я Пытался. Но мне сказали: "Молчи в ладошку и жуй На кухне свою картошку". Сижу на кухне, жую картошку и, как придурок, Молчу в ладошку. И эта песня в каком-то смысле Уже не песня, а просто мысли. Это сердце горечь, в душе обида. Совсем пропало моё либидо, пропал мой юмор и мои Феньки, пропали спички и даже деньги. Возможно, лет этак через двадцать он возвратится, Что может статься, и у могилы моей глубокой с Волненьем скажет такие строки. Что мне сказать в такой печальный Час? Чего ни говори, всё будет мало. Такой светильник разума угас, такое Сердце биться перестало. Мой друг уехал зимой в Израиль. Сижу, как будто в карман насрали. И сердце просто на части рвётся. Мой друг уехал и не вернётся.