Люблю весной в начале мая

Люблю весной в начале мая буквально каждую деталь. В окно жена, глухонемая, подслеповата, Смотрит вдаль. Там на заброшенной скамейке, Где скоро будет и жена, щебечут, словно канарейки, Старушки в пыльных шушунах. Покуда ж пусто свято место, супруга может помечтать. Ведь в голове ее не тесно, но мысли три, От силы пять. Но лишь одна из них неясно ее сердечко ворошит, Что где-то ждет ее прекрасный джигит или богатый Жид. Ей все равно еврей, грузин ли, Да хоть татарин, ё моё. Ей главное, чтобы, как зимний, он взял бы приступом Ее, чтоб, встав на правое колено и руку к Сердцу приложив, ей клялся бы самозабвенно в любви, Покуда будет жив. Она мечтает, как ребенок, а я для красного стежка Бесцеремонно, как подонок, слежу за ней исподтишка. А мне б схватить ее в охапку, с ней На край света убежать, цветов бы подарить охапку, Детей бы малых нарожать. Но нет, я стар, как пень трухлявый, Бессильна даже мумиё. Пускай другой еврей кудрявый таскает на руках ее, Пускай грузин или татарин цветы ей дарит каждый День. А я за то лишь благодарен. Пусть я трухляв, как старый пень, Но жив пока и жить не лень, как завещал Великий Лень.