Глава 7. Сказка о крепком орехе

Сказка о крепком орехе. Мать принцессы Перлипат была женой короля, а потому Перлипат, когда родилась, сразу стала принцессой. Король отец был в таком восторге от рождения славной дочки, что даже прыгал около ее люльки на одной ноге, приговаривая: "Гей, да видал ли кто-нибудь девочку милее моей Перлипатхен?" И все министры, генералы и придворные, прыгая вслед за королем на одной ноге, отвечали хором: "Не видали, не видали". И это не было ложью, потому что действительно трудно было найти во всем свете ребенка прелестнее новорожденной принцессы. Личико ее было точно белоснежная лилия с приставшими к ней лепестками роз. Глазки сверкали, как голубые звездочки, а волосы вились прелестнейшими золотыми колечками. Ко всему этому надо прибавить, что Перлипатхен родилась с двумя рядами прелестных жемчужных зубов. И когда спустя два часа после ее рождения рейхсканцлер хотел пощупать ее десны, она так больно укусила его палец, что он завопил: "Ай-яй-яй!" Правда, некоторые придворные уверяли, что он закричал: "Ой-ой-ой", но вопрос этот до сих пор еще не решен окончательно. Бесспорно одно, что принцесса укусила рейхсканцлера за палец и что вся страна разом уверилась в раннем уме и редких способностях принцессы. Рождение ее, как уже было сказано, обрадовало решительно всех. И только одна королева вдруг стала неизвестно почему грустна и задумчива. Замечательно и то, что она с особенной тщательностью приказала оберегать колыбель новорожденной. Мало того, что у самых дверей ее комнаты стояли на страже драбанты и что у колыбели всегда сидели две няньки. Королева приказала, чтобы еще шесть нянек постоянно дежурили в той же комнате. Но чего уже решительно никто не мог понять, так это то, почему каждая из этих шести нянек должна была держать на коленях по коту и всю ночь гладить его, заставляя мурлыкать. Вы, милые дети, никогда бы не догадались, зачем королева мать ввела такие порядки. Но я это знаю и сейчас вам расскажу. Раз ко двору отца Перлипат съехалось много прекрасных принцев и королей, чему он был очень рад и всячески старался развеселить своих гостей всевозможными забавами, театрами, рыцарскими играми, балами и тому подобное. Желая показать, что в царстве его нет недостатка в золоте и серебре, он велел не скупиться и провести празднество, достойное его. Посоветовавшись с главным кухмистером, король решил задать своим гостям пир на славу и угостить их самой чудесной колбасой, какая только есть на свете. Тем более что, по уверению главного астронома, теперь было самое удобное время для колки свиней. Сказано сделано. Мигом сел король в карету и поскакал звать гостей на обед, уже заранее наслаждаясь своим торжеством. Перед обедом же дружески сказал королеве: "Ведь ты, дружочек, конечно, знаешь, какую я люблю колбасу". Королева поняла очень хорошо, что этим он изъявил желание, чтобы она сама занялась приготовлением его любимого блюда, как это уже бывало не раз. Казначей немедленно распорядился достать из кладовой и принести в кухню большой золотой котел, а также серебряные кастрюльки. Когда большой огонь запылал в очаге, королева надела камчатый передник, и скоро вкусный дух от варившегося фарша проник даже в двери совета, где заседал король. В восторге он не мог удержаться и, быстро проговорив: "Извините, господа, я сейчас ворочусь", побежал в кухню, нежно обнял королеву, помешал немного скипетром в котле и затем, успокоенный, воротился заканчивать заседание. Между тем кухне предстояло самое важное дело поджарить на серебряных вертелах разрезанное на куски вкусное сало. Придворные дамы должны были удалиться, потому что королева из любви и уважения к королю хотела непременно исполнить это сама. Но едва успела она положить шпик на огонь, как вдруг раздался из подпола тоненький голосок. "Сестрица, сестрица, позвольте мне кусочек. Ведь я такая же королева, как и вы. Мне очень хочется попробовать вашего вкусного сала". Королева сейчас же поняла, что это был голос госпожи Мышильды, уже давно жившей под полом их дворца. Крыса эта приписывала себя к королевскому роду и уверяла, что она сама правит королевством Мышьляндия и держит поэтому под печкой большой двор. Королева была очень добрая, сострадательная женщина, и хотя в душе вовсе не почитала седую крысу своей родственницей и сестрой, но в такой торжественный день ей не хотелось отказывать кому бы то ни было ни в какой безделице. И она добродушно отвечала: "Сделайте одолжение, госпожа Мышильда, пожалуйте сюда и кушайте на здоровье". Крыса живо выскочила из под пола, вскарабкалась на очаг и стала хватать своими лапками кусочки сала, которые подавала ей королева. Но тут вслед за крысой прибежала вся ее родня, тетки, кумушки, а главное, семь ее сыновей, препротивных обжор, и стали поедать сало в таком страшном количестве, что бедная королева не знала, что ей делать. К счастью, подоспела вовремя обер-гофмейстерина и сумела прогнать эту жадную свору. Оставшееся сало было аккуратнейшим образом поделено придворным математиком по равному кусочку на каждую колбасу. Между тем трубы и литавры возвестили о прибытии гостей. Принцы и короли в праздничных одеждах, кто верхом на прекрасной лошади, кто в изящном экипаже, собирались на колбасный пир. Король принимал всех с очаровательной любезностью и затем, как хозяин, сел за обедом на первом месте стола со скипетром и короной. Но едва подали ливерную колбасу, как все заметили, что король вдруг побледнел, стал вздыхать и вертеться, как будто ему было неудобно сидеть. Когда же гостей обнесли кровяными колбасами, он уже не выдержал и, громко застонав, опрокинулся на стул, обеими руками закрывая лицо. Все повскакивали со своих мест. Лейб-медик напрасно пытался нащупать у короля пульс. Наконец, после невероятных усилий и употребления таких средств, как пускание в нос дыма жженых перьев, удалось привести короля немного в чувство. Причем первыми его словами было: "Слишком мало сала". Королева едва это услышала, как тут же бросилась королю в ноги, с отчаянием ломая руки и рыдая. "О, бедный, несчастный супруг мой, кричала она. Чувствую, чувствую, как вы страдаете. Виноватая здесь, у ног ваших. Накажите строго. Крыса Мышильда со своими семью сыновьями, тетками и прочей родней съела все сало". И с этими словами королева без чувств упала навзничь. Король в ужасном гневе вскочил со своего места и закричал: "Обер-гофмейстерина, как это могло случиться?" Та рассказала все, что знала. И король дал тут же торжественную клятву отомстить за все крысе и всей ее родне. Государственный Тайный совет, созванный для совещания, предложил немедленно начать против крысы процесс, конфисковав предварительно ее имущество. Но король, главным образом боявшийся, как бы крыса во время процесса не продолжала поедать сало, решил поручить все это дело придворному часовщику и механику. Человек этот, которого звали так же, как и меня, Христианом Элиасом Дроссельмейером, обещал очень искусным способом изгнать крысу со всем ее семейством навсегда из пределов королевского дворца. Он выдумал маленькие машинки, в которые положил для приманки по кусочку сала и расставил их около крысиной норы. Сама крыса была слишком умна, чтобы не догадаться, в чем тут было дело. Но для жадной семьи мудрые ее предостережения остались напрасными. И привлеченные вкусным запахом сала, все ее семь сыновей, а также многие из прочих родственников попались в машинки механика Дроссельмейера и были внезапно захлопнуты опустившимися дверцами в ту самую минуту, когда собирались полакомиться салом. Пойманных немедленно казнили в той же кухне. Старая крыса покинула место скорби и плача со всем своим оставшимся двором, пылая горем, отчаянием и жаждой мести. Король и придворные ликовали, но королева очень беспокоилась, зная, что крыса не оставит неотмщенной смерть своих сыновей и родственников. И действительно, раз, когда королева готовила своему супругу очень любимый им соус из потрохов, крыса вдруг выскочила из подпола и сказала: "Мои сыновья и родственники убиты. Смотри, королева, чтоб я за это не перекусила пополам твою дочку Перлипат. Берегись!" С этими словами она исчезла и уже больше не показывалась. А испуганная до смерти королева опрокинула в огонь всю кастрюльку с соусом, так что крыса испортила во второй раз, к великому гневу короля, его любимое блюдо. "Но, впрочем, на сегодня довольно. Конец расскажу в другой раз", неожиданно закончил крестный. Как ни просила Мари, в головке которой рассказ крестного оставил совершенно особенное впечатление продолжить начатую сказку, крестный остался неумолим и, вскочив с места, проговорил: "Много сразу вредно для здоровья. Продолжение завтра". С этими словами он хотел направиться к двери, но Фриц, поймав его за фалды, закричал: "Крестный, крестный! Это правда, что ты выдумал мышеловки?" "Какой вздор ты говоришь, Фриц", сказала мама. Но советник, засмеявшись каким-то особенно странным смехом, тихо сказал: "Ведь ты знаешь, какой я искусный часовщик. Так почему же мне не выдумать?"