Глава 6. Болезнь

Болезнь. Очнувшись, точно от тяжелого сна, Мари увидела, что лежит в своей постельке, А солнце светлыми лучами освещает комнату сквозь Обледенелые стекла окон. Возле нее сидел, как сначала показалось ей, Какой-то незнакомый господин, в котором она скоро Узнала хирурга Вендельштерна. Он сказал тихонько: "Ну вот, она очнулась". Мама подошла к ней и посмотрела на нее испуганным, Вопрошающим взглядом. "Ах, милая мамочка, залепетала Мари, Скажи, пожалуйста, прогнали ли гадких мышей и спасен Ли мой милый Щелкунчик?" "Полно, Мари, болтать всякий вздор, Сказала мама. Какое дело мышам до твоего Щелкунчика? Ты уж без того напугала нас всех. Видишь, как нехорошо, когда дети не слушаются Родителей и все делают по-своему. Вчера ты заигралась до поздней ночи со своими Куклами и задремала. И тут очень могло случиться, что какая-нибудь мышь, Которых, впрочем, до сих пор у нас не было, Вылезла из подпола и тебя напугала. Ты разбила локтем стекло в шкафу и поранила себе Руку. И если бы господин Вендельштерн не вынул тебе Из раны кусочков стекла, то ты бы могла легко Перерезать жилу и истечь кровью, А то и лишиться руки. Слава богу, что ночью мне вздумалось встать и Посмотреть, что вы делаете. Я нашла тебя на полу возле шкафа всю в Крови и с испуга чуть сама не упала в Обморок. Вокруг тебя были разбросаны оловянные Солдатики Фрица, пряничные куклы и знамена. Щелкунчика держала ты на руках, а твой башмачок Лежал посредине комнаты". "Ах, мама, мама! Вот видишь, это были следы сражения кукол с мышами. И я испугалась потому, что мыши хотели взять в Плен Щелкунчика, который командовал кукольным Войском. Тут я бросила в мышей мой башмачок и уже Не помню, что было потом". Хирург Вендельштерн сделал маме знак глазами, И та сказала тихо: "Хорошо, хорошо, Пусть будет так. Только успокойся. Всех мышей прогнали, а Щелкунчик, Веселый и здоровый, стоит в твоем шкафу". Тут вошел в комнату папа и долго о чем-то Говорил с хирургом, И она слышала, что речь шла о какой-то горячке, Вызванной раной. Несколько дней ей пришлось лежать в постели и Принимать лекарства, хотя она, Если не считать боли в локте, почти не чувствовала Недомогания. Она была спокойна, ведь Щелкунчик ее спасся. Но нередко во сне она слышала его голос, Который говорил: "О, моя милая, Прекрасная Мари, Как я вам благодарен! Но вы можете еще многое для меня сделать". Мари долго думала, что бы это могло значить, Но никак не могла придумать. Играть она не могла из-за больной руки, А читать и смотреть картинки ей не позволяли, Потому что у нее при этом рябило в глазах. Потому время тянулось для нее бесконечно долго, И она не могла дождаться сумерек, Когда мама садилась у ее кровати и начинала ей Рассказывать или читать чудесные сказки. Однажды, когда мама только что кончила сказку про Принца Факардина, Дверь отворилась, и в комнату вошел крестный Дроссельмейер со словами: "Ну-ка, дайте мне посмотреть на нашу бедную больную Мари". Мари, как только увидела крестного в его желтом Сюртуке, тотчас со всей живостью вспомнила ту ночь, Когда Щелкунчик проиграл свою битву с мышами, И громко воскликнула: "Крестный, Крестный, какой же ты был злой и гадкий, Когда сидел на часах и закрывал их своими полами, Чтобы они не били громко и не испугали мышей. Я слышала, как ты звал мышиного короля. Зачем ты не помог Щелкунчику, не помог мне, Гадкий крестный? Теперь ты один виноват, что я лежу раненая и Больная". "Что с тобой, Мари?" Спросила мама с испуганным лицом. Но крестный вдруг скорчил какую-то престранную Гримасу и забормотал нараспев: "Тири-бири, тири-бири, натяните крепче гири. Бейте, часики, тик-тук, тик-татук, Тик-татук, бим-бом, бим-бам, клин-клан, Клин-клан. Бейте, часики, сильней, Прогоните всех мышей. Хин-ханк, хин-ханк, мыши, мыши, прибегайте, Глупых девочек хватайте. Клин-клан, клин-клан, тири-бири, тири-бири, Натяните крепче гири. Пр-пр, пр-пр, шнарк, шнарк, шнарк, Шнарк, шнарк". Мари широко открытыми глазами уставилась на Крестного, который показался ей еще некрасивее, Чем обыкновенно, и который размахивал в такт руками, Точно картонный плясун, когда его дергают за Веревочку. Мари стало бы даже немножко страшно, Если бы тут не сидела мама и если бы Фриц, пришедший в комнату, громко не расхохотался, Увидев Дроссельмейера. "Крестный, крестный! Закричал он. Ты опять дурачишься. Знаешь, ты теперь очень похож на моего паяца, Которого я забросил за печку". Мама закусила губу, глядя на Дроссельмейера, И сказала: "Послушайте, советник, Что это в самом деле за неуместные шутки?" "О, Господи! рассмеялся советник. А разве вы не знаете моей песенки часовщика? Я ее всегда напеваю таким больным, Как Мари". Тут он сел к Мари на кровать И сказал: "Ну-ну, не сердись, что я не выцарапал мышиному Королю его все четырнадцать глаз. За это я тебя теперь порадую". С этими словами крестный полез в карман. И что же он оттуда потихоньку вынул? Щелкунчика, Милого Щелкунчика, которому он успел уже вставить Новые крепкие зубы и починить разбитую челюсть. Мари в восторге захлопала руками, а мама сказала: "Видишь, как крестный любит твоего Щелкунчика". "Ну, само собой", возразил крестный. "Только знаешь, что, Мари? Теперь у твоего Щелкунчика новые зубы. А ведь он не стал красивее прежнего и все Такой же урод, как и был. Хочешь, я тебе расскажу, почему сделался он таким Некрасивым? Впрочем, может быть, ты уже слышала историю о Принцессе Пирлипат, о ведьме Мышильде и об Искусном часовщике". "Послушай, крестный, внезапно перебил Фриц. Зубы Щелкунчику ты вставил и челюсть починил, Но почему же нет у него сабли?" "Ну ты, неугомонный, проворчал советник. Тебе нужно все знать и во все совать свой Нос. Какое мне дело до его сабли? Я его вылечил, а саблю пусть он добывает сам, Где хочет". "Правильно! закричал Фриц. Если он храбр, то добудет себе оружие". "Ну так что же, Мари, продолжал советник, Знаешь ты или нет историю про принцессу Пирлипат?" "Ах, нет, нет, милый крестный, отвечала Мари. Расскажи мне ее, пожалуйста". "Я надеюсь, советник, сказала мама, Что эта история не будет очень страшной, Как обыкновенно бывает все, что вы рассказываете". "О, нисколько, дорогая госпожа Штальбаум, Возразил советник. Напротив, Она будет очень забавной". "Рассказывай, крестный, рассказывай!" Воскликнули дети. И советник начал так: