Глава 10. Дядя и племянник

Дядя и племянник. Если какому-нибудь из моих любезных читателей или Слушателей случалось когда-нибудь порезаться Стеклом, То он, без сомнения, помнит, как это бывает больно И как медленно заживают подобные раны. Так и Мари должна была провести целую неделю в Постели, потому что при всякой попытке встать у нее Начинала кружиться голова. Наконец она выздоровела и опять могла по-прежнему Бегать и прыгать по комнате. В стеклянном шкафу Нашла она все в полном порядке и чистоте. Деревья, цветы, домики, куклы стояли чинно и мило. Но всего более обрадовалась Мари своему милому Щелкунчику, стоявшему на второй полке с совершенно Новыми крепкими зубами и весело улыбавшемуся ей. Увидев своего друга, Мари задумалась. Ей пришла в голову мысль, что уж не с Ее ли Щелкунчиком случилось все то, О чем рассказывал крестный в своей сказке о ссоре Щелкунчика с Мышиным Королем. Рассуждая далее, она пришла к выводу, Что Щелкунчик ее не кто иной, как молодой Дроссельмейер из Нюрнберга, заколдованный крысой Мышильдой племянник крестного Дроссельмейера. О том, что искусным часовщиком при дворе отца Принцессы Перлипат был сам советник Дроссельмейер, Мари не сомневалась ни одной минуты уже во время Самого рассказа. "Но почему же не помог тебе твой дядя?" Сокрушалась Мари, припоминая подробности виденной ею Битвы, в которой Щелкунчик, как оказалось, Дрался за свою корону и царство. "Если, думала Мари, все куклы называли тогда себя Его подданными, то значит, пророчество придворного Астронома исполнилось, И молодой Дроссельмейер точно стал принцем Кукольного царства". Рассуждая так, умненькая Мари заключила, Что если Щелкунчик и его вассалы живы, То они должны шевелиться и уметь двигаться. Но в шкафу все было тихо и неподвижно. Тогда Мари, далекая от мысли расстаться со своим Внутренним убеждением, приписала это просто влиянию Колдовства Седой крысы и ее семиглавого сына. "Во всяком случае, мой милый господин Дроссельмейер, Говорила она, обращаясь к Щелкунчику, если вы не Можете двигаться и говорить со мной, То, наверное, вы слышите меня и хорошо знаете, Что можете во всем рассчитывать на мою помощь. Я попрошу и вашего дядю помогать вам, Когда это будет нужно". Щелкунчик остался недвижен, но Мари показалось, Что в шкафу будто кто-то тихонько вздохнул, Так что стекла, неплотно вставленные в раму, Чуть-чуть задребезжали, и в то же время кто-то Проговорил тоненьким голоском, Похожим на серебряный колокольчик: "Мария, друг, хранитель мой, не надо мук, Я буду твой". Мари испугалась, но и почувствовала какое-то Необыкновенное приятное чувство. Наступили сумерки. Советник медицины вернулся домой вместе с крестным. Луиза разлила чай, и все семейство уселось за Круглым столом, весело разговаривая. Мари потихоньку придвинула свой высокий стульчик к Тому месту, где сидел крестный, И уселась возле него. Улучив минутку, когда все замолчали, Мари посмотрела пристально на крестного своими Большими голубыми глазами и сказала: "Крестный, а ведь я знаю, что мой Щелкунчик это Молодой Дроссельмейер, твой племянник из Нюрнберга, И что он стал принцем и королем, как предсказал Твой друг звездочет. Ты ведь тоже знаешь, что он воюет с Мышиным Королем, с сыном крысы Мышильды. Почему же ты ему не помогаешь?" При этом Мари снова подробно рассказала историю Виденного ею сражения, прерываемая громким смехом Мамы и Луизы. Только Дроссельмейер и Фриц остались серьезны. "Откуда эта девочка набралась такого вздора?" Сказал советник медицины. "У нее очень живая фантазия, ответила мама. И все это не более чем горячечный бред". "Да притом это неправда! Закричал Фриц. Мои красные гусары не такие трусы, Чтобы убежать с поля сражения. Не то я бы им показал". Крестный между тем, ласково улыбаясь, Взял Мари на колени и сказал, гладя ее по Головке: "Не слушай их, моя маленькая Мари. Тебе Бог дал больше, чем всем нам. Ты, как моя Перлипатхен в сказке, Родилась принцессой и умеешь править в чудесном Прекрасном королевстве. Что же касается твоего Щелкунчика, То тебе придется перенести из-за него немало горя. Мышиный Король преследует его везде. Не я, а ты одна можешь его спасти. Будь только стойкой и преданной". Ни Мари, ни кто-либо из присутствующих не могли Догадаться, что хотел крестный сказать этими Словами, а советнику медицины речь эта показалась до Того странной, что он даже пощупал у крестного пульс И сказал: "Эге, любезный друг, Да у вас, кажется, прилив крови к голове. Я вам что-нибудь пропишу". Только советница в раздумье покачала головой и тихо Сказала: "Я, кажется, догадываюсь, Что он хочет сказать, Но только не могу это выразить словами".