Украденные кости E

Скалят зубы на скальпы ушаленные сотнями диких пчел, Злые натасканные, выращенные кротоходцами серые Ягуары пасут свои отары на поле пиара и боя. Пробитые болью, оклейменные плечевыми кусками тела, Забитого мышцами для специфичного труда в поте Своего лица. Ошейники давят золотом шейные Позвоночники ручной работы, оцененных кому-то пищей, Утехой, а кому-то дорожной пылью. Просто в смутах свирепо били заигранных животных, Кидали в клетки или отдергивали поводки, Пороли плетками любимчикам самым гладкошерстным Дарили самотки лучшие пещерные из закромов. Вдобавок необглоданные кости с потрепанным мясом, Не ворованные, но дарованные иной охотой, Не менее опасной, жестокой, ужасной. Меняли кожу, кости и лапы напрасно раскрывались Снова под властью страсти свои ободранные пасти на Показных выездах из этой гнилой пропасти, Мрачной пропасти. Украденные слезы преданных очей доносятся угрозы Пролетающих дней. Занозами застыли в горячих сердцах крики, Стоны, ненависть, страх. Украденные слезы преданных очей доносятся угрозы Пролетающих дней. Занозами застыли в горячих сердцах крики, Стоны, ненависть, страх. Сорваны голоса прокуренных честностью чистых ищеек, Украдены кости ночью у частного слизняка, Держащего свору верных горцев, Отрекшихся от нареченных имен и ценностей. Дрожащими пальцами клац-клац по столу приказы Лежать, кусать, не подавать голоса. Грязная тварь, где-то не хватало куска шерсти у Зверя, лежащего смирно, бывшего амбициозным, А ныне просто устрашающая гора грязи. Безмозглые суки сидели, курили, Палили глаза на чужаков и тихо дымили. Их не преследовали цели целыми днями. Цап-царап, коготки красными лаками крашеные. Кисло-сладкая истома билась теле залежью проворных Голосистых тысяч учителей. Следы путные, языки непонятные. Мисс Смесь уповала на кости невнятно. Фигляры открывали новые пути и дороги на поиски Окостеневшей пропажи. Даже стражи порядка молча дрожали. Молча дрожали. Крики, стоны, ненависть, Страх. Украденные слезы преданных очей доносятся Угрозы пролетающих дней. Занозами застыли в горячих сердцах крики, Стоны, ненависть, Все залито зеленью и белыми Глазками, наблюдавшими из-под масок черной краски. В телегах дрели телеса профессора, Кусая за ручки своих японочек, прижимая к сиденьям Волосатыми лапами зверя. Мы часто верим в неоспоримость евреев, Главенствующих в узаконенных симбиозах. А надо бы еще чаще давать знать о тузах На руках в узлах, завязанных властями. Так кто же вернет кости из-за страсти коллекции, Похищенные из храма, проповедующего культуру ислама? Драма натянута на ступени обмана и хлама синей Россыпью со стразами. Сестры страхов странника и ада взорамлены, Застеклены, осрамлены кожаными перчатками с Обрезными концами ножами. Против ножевых ран я так мал, но так зол, Что клочья рвал враз, и кости после легли на Мои плечи, обернутые в золотое руно, Были доставлены и на руки упали горсти срама и Зла. Это от брата брат. Украденные слезы преданных очей доносятся угрозы Пролетающих дней. Занозами застыли в горячих сердцах крики, Стоны, ненависть, страх. Украденные слезы преданных очей доносятся угрозы Пролетающих дней. Занозами застыли в горячих сердцах крики, Стоны, ненависть, страх. Крики, стоны, ненависть, страх. Крики, стоны, ненависть, страх. Крики, стоны, ненависть, страх. Крики, стоны, ненависть, страх.