Одесский аптекарь на юбилее Театра сатиры

Дорогие друзья! Однажды и только однажды в Москве На площади Маяковского состоялся пятидесятилетний Юбилей Московского Государственного театра сатиры. На этом юбилее выступил и мой одесский аптекарь из Спектакля "Интервенция". Это было недавно, это было давно. Сумасшедшее время, сумасшедшие люди И сумасшедшая жизнь. Нет, я хочу сказать, что была у нас в Одессе сумасшедшая жизнь в период интервенции, В годы Гражданской войны. В те сумасшедшие дни На Дерибасовской, угол Ришельевской, Вы знаете, Леонид Осипович, Я держал аптеку. Это смешно сказать: Аптекарь и интервенция. И, наверное, все забыли про меня, Если бы не наш одессит, приличный человек с Молдаванки, Лева Славин не вспомнил бы обо мне и не Написал свою "Интервенцию". С тех пор он живет. В те сумасшедшие дни Я себе думал: Ведь подумать только, Что когда-то наше ремесло Было самое мирное касторка, рыбий жир, На худой конец пиявки. Люди умирали по миру. Я себя спрашивал, я спрашивал себя: Куда девались старые добрые болезни? Где ишиас? Я видел перед собой одни сплошные раны: Резаные, колотые, рваные. Это шутка сказать, но три года подряд я не Видел анализа мочи. Люди перестали интересоваться и со своей мочой. Но это в то сумасшедшее время. А сейчас Какая касторка, какой рыбий жир, Где пиявки? Вокруг мексаформ, Кокарбоксилаз, АТС Или ЦСК, Или АТФ, я знаю, Мумиё, Мазь Вишневского, На худой конец сам Вишневский. Но это, конечно, не по блату. Казалось, Казалось бы, Живи себе, радуйся. Но нет, люди и сейчас не могут жить без Нервотрепки. Они обязательно себе чего-нибудь Придумывают, чтобы не жить спокойно. Взять хотя бы вот этот, На который меня сейчас пригласили. Я забыл, как он называется. Склероз. Нет, маразм. Нет, юбилей. Да, я вспомнил. Вспомнил Юбилей это, конечно, не интервенция, Но чуточку Гражданской войны. Что вы думаете? Бывает, брат идет на брата. Нет, это, конечно, праздник, но без пощады. И что бросается в глаза? Никто ничего не хочет, Но все чего-то хотят. И в этой связи мне просто больно смотреть на Театр Гоголя. У всех юбилеи, у них нет. Никто не знает, откуда считать. То ли, то ли со дня рождения Гоголя, То ли со дня запуска первого паровоза. Нет, вы смеетесь, а у них же действительно нет Никаких вех. Смотрите, к юбилею Сатиру обнесли мрамором, Образцову повесили куранты. Современник вообще снесли. А им, А им отремонтировали Курский вокзал еще до Октябрьского Переворота. Я вам должен сказать, что вообще Сейчас Юбиляров я узнаю с первого взгляда по походке. Если он заходит ко мне в аптеку после всего И просит темные очки, Я знаю, вероятно, он не получил и ему стыдно Смотреть маме в глаза. А если он заходит после всего и просит камфару И полкило нитроглицерина, Я вижу, кажется, он получил. Он это хотел, и он это имеет. А если, А если его везут мимо аптеки в карете скорой Помощи, я твердо знаю: получил, Но не он. А зачем? Зачем? Вообще послушайте меня, Старого аптекаря, который всю свою жизнь хотел жить Тихо, мирно, на одних ингредиентах. У вас все для этого есть. Так имейте же себе на здоровье прежде всего Одно звание звание здорового человека. Или, выражаясь интеллигентным языком: Чтобы у меня все были здоровы.