Князь, а в книгах про этот, как его?

Князь, а в книгах про этот, как его, Самолет сказано? Сказано, сказано. А про те ли ящик с проволочками, Со штуками всякими? Само собой. А ты можешь, князь, научить нас книги читать и У них уму-разуму набираться? Это можно. Ой, ой, хоть бы одним глазком на буквы грамоту Взглянуть. Да вот они: аз, буки, Веди. Аз, буки, Веди. Ядомир! Ядомир! Ну что сейчас будет? Смотри, смотри, как он на князя-то смотрит. Ядомир! А великую ли хвалу воздают Книги эти нам, волхвам И богам нашим? Хвалу? Скажете тоже. В книжках черным по белому написано, Что никаких богов не было и нет. Вот этими самыми буквами, которые вы все видите, Написано. Идем, князь, не поймет Ядомир этого, Не захочет понять. Идемте все. Светлаяры красавы взяли Федю под руки и увели в Терем. Вслед за ними и все остальные ушли. Только один Ядомир остался. Злой, насупившийся. Он достал из-за пояса свой бубен и сильно ударил По нему ладонью. Книги Супротив богов наших, Супротив меня, Ядомира? Неладное затеваешь, князь. Не допущу. Будь они прокляты, будь они прокляты. Книги, книги, будь они прокляты, Будь они прокляты. Книги, книги. Да растопчут их злые духи, лешие, Вурдалаки. Да разразят их молнии, громы Гремучие. Да сожжет их гнев богов. Дети бубно, бубенцы, перезвончаты концы, Разливайтесь, Рассыпайтесь. Всем скажите, что суров, беспощаден гнев богов, Гнев богов. Будь они прокляты, будь они прокляты. Книги, книги, будь они прокляты, Будь они прокляты. Книги, книги. Если станут люди у книг совета Спрашивать, то про нас, волхвов Забудут, забудут. Не бывать этому никогда. Призываю, боги, вас, помогите мне сейчас. Эй, Эй! Призываю, боги, вас, помогите мне сейчас. Не молчите. Накажите. Громы, молнии, ветра, чур причуры, Чур чура, чур, чур. Вот как дело-то нехорошо обернулось. Да уж чего хорошего? Стал Федя для Ядомира самым опасным врагом, Хотя ему это пока и невдомек. Понял Ядомир, что грамота сделает людей умнее. Что может он из-за этих книг потерять свою власть Над всеми. О, великий Ясноликий, пощадил! О, могучий и кипучий, пожалел! О, бесстрашный, бесшабашный, не зли! Слышите? О том, что я вернул вам свободу, Никому ни слова. Так это ведь Ядомир! На Перуновой горе, где днем и ночью горит священный Огонь, озаряя непроницаемые лики деревянных идолов, С ковылянскими воинами разговаривает. Наш уговор помните? Помним, все сделаем, как ты велел. Если б не ты, сидеть бы нам в яме. Для тебя живота не пощадим. Тогда спрячьтесь и ждите. Так спрячемся, Ядомир, что даже муха нас не заметит. Это мы умеем. Тихо, Идет сюда кто-то. Прячьтесь! И мне тут делать нечего. Ой, Перуш, ну и ноги же у тебя Длиннющие, Перус. Ты шел, а я бежала за тобой, язык высунувши. А чего бежала-то, чего бежала? Так я ж тебе сказать хотела. Чего ж не сказала, а? Ты ж не слушал. Поспешал, стало быть, чтобы огонь священный без меня Не угас. Я за него ответчик перед Ядомиром. Вот подкормлю его сейчас дровишками, И будет он гореть до самой до зари. Уразумела? А то! Ну вот. А в-в-в узелке чего у тебя? Пирогов напекла. Это кому же? Тебе. Кому ж еще? А что ж сразу-то? Сразу чего не сказала? Так ты же вроде оглохший был. О, ха-ха, голосище-то у тебя, мордаша, Целое стадо коров перекричишь. Ой, головолка! Ну и чего гогочешь, как гусак сшибанный? Не зря, видать, тебя маменька Марьей назвала, А дяденька Дарьей, оттого у тебя и голосено-то, Ха-ха-ха, за двоих поет. Не зря тебя Мордарией кличут. Знамо дело, не зря. Ну на, Ешь. Ешь, Стоеросушка. Вкусно как. Вкусно? Что слов нет. Ах ты! Ой, беда, беда, Беда! Хороша еда. Да не еда, а беда! Сам уплетаешь, а жертву богу Сварогу не принес. Ай! Нас обоих теперь небо покарает. Ой, могучий бог огня! Ох, не гневись. Как про тебя забыл, сам не ведаю. Видно, Алеша попутал, ох! Али русалки-вещуньи, али русалки-вещуньи, Ну, ну? Али русалки-вещуньи надо мной потешались, Одурманили своими песнями. Ох, бог огня! Хватит, что ли? Да нет пока, продолжай, Ну. Ой, бог огня, ой, бог огня, Пощади меня, пощади меня, Сварог! Не вечно и ты все помнишь. Ох, бог ну как? Да не дошло еще твое слово. Ори громче! Ай! Услыши меня, холопа Твоего! Услыши меня, холопа твоего! А далее чего орать-то? Да надоел ты мне, растяпа несмышленый. Надоел, растяпа несмышленый! Что ты, что ты натворил? Поваял, бог Ошалел, что ли? Ах, что ты натворил, ошалел, что ли? Ой, прости его неразумного, Прости глупого. О ком ты речь-то ведешь? О ком речь ведешь? О Стоеросе, о женихе моем. Так это я же, я же, я же, это Я я. Ой, горюшко ты мое луковое! Ну ладно