Бодритесь, братие

По лестнице всё выше и выше, через одну пропуская Ступени. Голос улиц почти не слышен. Перед рассветом все гуще тени. Да, в одиночку немного страшно. Воздух молча скользит по пустой руке. Ни кола, ни двора, ни чужих, ни наших, Ничего не нажил. Иду налегке. Память сердца вот весь багаж невесомый И привычка, если идти, то вверх. Солнце скоро взойдет над землей не новой. До восхода недолго день берет разбег. И свой личный небоскреб, штурмуя, переступая с Левела на левел. В этой жизни что-то наконец пойму я и смогу Отделить зерна от плевел. Бодритесь, братья, бодритесь, не впадайте в уныние. Это страшный грех. Бодритесь, братья, бодритесь. Работы, работы хватит на всех. Бодритесь, братья, бодритесь, не впадайте в уныние. Это страшный грех. Бодритесь, братья, бодритесь. Работы, работы хватит на всех. И Над волнами самообмана теплится родной огонек. Доставай же скорей флягу из кармана. Там на дне оставался правды глоток. Правда, как кислород. Она делает вещи живыми, но смертными, Как сама жизнь. Правда ранит, правда кровопускает, Правда лечит. За нее и держись. А может, и не было той лестницы в рай. И все это глюки под капельницей в коме. И рядом с кроватью сидит малая. Пап, давай просыпайся, пойдем домой. Но этих слов ты, конечно, не слышишь. Весь твой мир сейчас огонек в степи. Там весы твои качают двое и решают до конца Ты свою чашу испил. Бодритесь, братья, бодритесь, не впадайте в уныние. Это страшный грех. Бодритесь, братья, бодритесь. Работы, работы хватит на всех. Бодритесь, братья, бодритесь, не впадайте в уныние. Это страшный грех. Бодритесь, братья, бодритесь. Работы, работы хватит на всех. Бодритесь, братья, бодритесь. Бодритесь, братья, бодритесь. Бодритесь, братья, бодритесь, не впадайте в уныние. Это страшный грех. Бодритесь, братья, бодритесь. Работы, работы хватит на всех.