Соник из Бибирево E

Как хотела я Сказать, Что быть сильной слишком сложно. 2010 год, Московская область, Троицкая, ПБ номер пять, принудка. Что быть сильной Слишком сложно. А я... За окошком вновь паскудно хлещет дождь и Ветер воет. Каждый день я дожидаюсь тишины после Отбоя. Но голько мечты наивной догорает сигарета. Бесы шепотом противным шепчут мне о том, Что где-то жизнь идет так безмятежно, Что не надо портить вены, заливая в них лекарства От тревог, тоски и смены. Я шатаюсь отрешенно по больничным коридорам, Примеряя на себя эти вкрадчивые взоры. Рядом друг под нейролептиками сидя засыпает. Я несу боец полиции из курка заварку чая. Из носка вдруг громко выпадает на пол зажигалка. Сделав вид, что не заметила, и нас по-женски жалко. Здесь есть те, кто понимает нашу трудную натуру, Те, кто мысленно на миг хоть бы влезли в Нашу шкуру. Я дарю им шоколадки не затем, Чтоб спросить чаю, а чтоб видеть те улыбки, По которым так скучаю. Улыбнется, как на воле, чисто, радостно, Без фальши. Но мне больно почему-то. Зато сколько еще дальше? Третий год глаза мозолит изобилие решеток. В этом дворике прогулочном на шесть зеленых точек Бродят души искалеченные, брошенные Богом, Поглощенные системой с виду слишком строгой. А на самом деле думаю и днями и ночами О любви, надежде, вере, дружбе, совести. В печали идеалов в спецприемнике, К сожалению, очень мало. И на воле не сказал бы, что мне этого Хватало. Здесь нельзя сидеть с медсестрами больше Получаса, зато можно под соседним душем мыться с Пидорасом или целый день мыть стены коридоров и Палаты за свои же сигареты в качестве зарплаты. По рукам гуляют крошки чародея циклодола. С ним проходят дни быстрее, ночи наступают скоро. Я расфасовываю медленно скопившиеся таблы, Вспоминаю ночи, полные любви свободы. Жалко, я надеюсь, мое завтра будет лучше, Чем сегодня. Сквозь решетку, глядя в небо, Спрашиваю Бога: "Сколько еще нервов, Бед, таблеток, ампул и переживаний?" Негде складывать мне фантики от лживых обещаний, Негде прятаться от близких лицемерных подлых лиц. Волк в родной дружной стае завтра будет хитрый лис, А волчонок точит зубы. По-другому здесь нельзя. С молоком обсохли губы. Или ты, или тебя. Ужасаясь, понимаю, становлюсь такой же мразью, Что по головам шагаю, чтоб пройти из грязи в Князи, что, забрав на перья, продаю я свои крылья. Скоро вовсе я забуду, что когда-то они были, Что парил над жутким миром в облаках, Не зная боли. А теперь ее не глушит изерцин, Мешаясь с кровью. Отовсюду ждешь лишь подлость, опасаясь прикрыть Веки. Боже, как же это сложно здесь остаться Человеком! Но я верю в то, что сбудется любимый Мой сюжет, что когда-нибудь я встречу свободным свой Рассвет. И ладонь свою исколотую к сердцу прижимая, Вас, даривших мне тепло свое, с улыбкой вспоминаю. Ладонь свою исколотую к сердцу прижимая, К сердцу прижимая.