Прощальная

Ты октябрь колени склонил Перед воротами без замков. На Ваганьковском мир застыл средь Надгробий да венков. Ленты с золотом в письменах. Есть Елец, Оренбург, есть шансон. Не прочесть все пестрит в глазах, Но собрал нас всех вместе он. Мы пришли, чтоб проститься с ним, Только колокол уныло пел приглашенным И всем иным, Кто не знал его, но успел По дороге цветов с ним пройти, Покрестившись, тихо сказать: "Ты, Кирилыч, прости, не уберегли. Пуля-дура, ее не догнать". Снова в память зажглась свеча, Литургия по храмам плывет. В облаках спрятались купола, Ведь прощается с вором народ. Что на воле, Что в неволе на минуту народ застыл, Ощутив утрату до боли. Ведь он всех нас помирил, Был открыт и не резал в бок, А тем более Назад. Лагеря, пересылки, судьбы Комок. И познал, где рай, где ад. Фотовспышки и грязный слог. Журналюг с подачи ментов. Все он выстоял, все он смог. Волкодавов давил, как мог. Не был чужд он к людской беде. Если мог, помогал. Жить любил на этой земле. И народ его уважал. Он уходит в последний путь под Российский триколор. Не согнуть нас и не свернуть. Ведь уходит из жизни вор. Одиноко плачет труба. Листья с кленов не летят, только Голуби, как всегда, над погостом кружат И кружат. Стерегут свой небесный дозор. Вольной воли по жизни ища. Ведь уходит от нас нынче вор. Он уходит от нас навсегда. Он уходит от нас навсегда. Он уходит от нас навсегда.