Фонарь

Фонарь горит, запретку освещает. Барак застыл в таежной тишине. Еще одна неделя трудовая который год, Но уже не на легке. Болит спина и ноги часто ноют. Но я держусь. Не время слезы лить, Ведь опера и так мне яму роют и в Бур холодный жажду засадить. Вот и держусь. Доверяю фонарю. Он, как и я, горит, качается и стонет. Он, как и я, все вижу, но молчу. И тайну зэка никогда он не раскроет. Мы чифирнем махорочки закурим. Пусть пальцы желтые от дыма. Не беда. Который год тайгу мы здесь штурмуем. А плану ихнему не видно и конца. Бушлат в полоску с биркой для мишени. На вышках снайперы дослали в ствол патрон. Шаг влево, вправо. Все здесь оборзели. Попытка к бегству, и тогда земле поклон. И лишь фонарь горит, все видит, Знает, кто дал рывок, а кто за прет занес, Кто в оперчасть по шурам уныряет и кто сует В базар свой длинный нос. Помню, безусым пареньком я шел на зону, А там сексото мойкой расписал мне срок. Накинули по ихнему закону. И из Саратова турнули на Урал. Так и в Ульяновске опять была задержка. Режим сменили, срок прибавили. Езжай. Исчезло сразу корешей моих поддержка. Встречал холодный лагерь здесь, В Алай. Помню, встречал и принимал фонарь горящий. Смотрел лениво на безусый контингент, И лишь хозяюшка сиял, как пес смердячий. Расходный мы материал. Сиди момент. Прошли года, остались за спиною воды немало Мутной утекло. Я видел все, но был всегда собой. Не шел по головам мне западло. Под фонарем читал я письма, коль писали. С годами реже и не стали их носить. Меня на воле там давно позабывали. Но я готов за это дело всех простить. Ведь скоро выход. Свобода томно манит. Фонарь останется гореть, но для других. Неужто в жизни арестантской так бывает? За срок теряешь самых близких и родных, За срок теряешь самых близких и родных, Близких И родных.