Милостивые государи

Милостивые государи, Я пригласил вас По следующему случаю. Становлюсь я стар, государи мои, Немощи одолевают. Уже и предостережение мне было. Смертный же час, яко тать в нощи, Приближается. Не так ли, батюшка? Тако, тако. И потому не желая, чтобы та самая смерть меня Врасплох застала, Положил я в уме своем Разделить мне теперь же При жизни Имение мое между двумя моими дочерьми Анной и Евлампией, Согласно с моею волею. И сию мою родительскую волю Дочерям моим исполнять И наблюдать свято и нерушимо, Яко заповедь. А не будут волю мою исполнять, Чего Боже борони, То постигнет их Моя родительская Неключимая клятва Ныне и во веки веков. Аминь. Славяще тя хвалим, благословим, благоговеливо Величаем твое благоутробие, яко отцев Богидете. За здоровье прекрасных владетельниц имения Лещкова, Косулькино тож, Анны Мартыновны, Евлампии Мартыновны ура! Ура! А я, а Я предлагаю выпить за здравие наипочтеннейшего и Наивеликодушнейшего Мартына Петровича. Да, да, да. Ура, ура, батюшка, Благодетель наш, позвольте хоть в плечико там. Хорошо, хорошо, не надо, не надо. Великодушный, великодушный. А вот мы посмотрим, по вкусу ли ему самому Придется это великодушие, когда его раба Божия голой Спиной Да на снег. Что ты врешь, дурак? Дурак, дурак. Единому Всевышнему Богу известно, Кто из нас обоих заправский-то дурак. А вот вы, братец, сестрицу мою, Супругу вашу, уморили. Зато теперь и самих себя похерили Как? Да как вы смеете нашего почтенного благодетеля Обижать? Да знаете ли вы, что если наш благодетель Того пожелает, то вы и самый акт сию минуту Уничтожить сможет. А вы его все-таки голой-то спиной на снег. Молчать! Прихлопну тебя. Так только мокро будет на том месте, Где ты находился. Да и ты молчи, Володька, Не суйся, куда не велят. Коли я, Мартын Петров Харлов, порешил оный Раздельный акт составить, Так кто же может его уничтожить? Против моей воли пойти? Да в свете власти нет такой. Мартын Петрович, дело вы совершили великое. А, а как, сохрани Бог, действительно, Вместо должной благодарности, да выйдет какой Афронт. Да я--да, да их! Батюшка, Они нас не знают И потому так о нас понимают. А вы себе не извольте повредить. Напрасно вы гневаться-то изволите. Вот у вас личико-то словно перекосилось. Евлампия Мартыновна, скажите словечко, Успокойте батюшку. Вам-то что до этого, Гаврила Федулыч? Что такое, ваша благородие, а, Господин Жидков, Гаврила Федулыч? Субординация, знать, подорвана. Погодите, то ли будет. Зададут феферу и вам. Эх вы, женишок, женишок, горе женишок. Спасибо тебе, Дочь моя Анна. Ты у меня разумница, Я на тебя надеюсь И на мужа твоего тоже. Батюшка! Да, да. Этот шалопай, братец Вашей покойной матери, рад дразнить меня. Но вам, милостивый государь мой, Вам о Мартыне Харлове судить не приходится. Понятиям еще не вышли. И чиновный вы человек, стряпчий, А слова ваши самые вздорные. А впрочем, дело сделано. Решению моему отмены не будет. Ну и счастливо оставаться. Я уйду. Я здесь больше не хозяин, а гость. Анна, хлопочи ты как знаешь, а я к себе В кабинет уйду. Довольно. Три дня спустя матушка получила известие, Что муж ее сестры скончался, и, Взяв меня с собою, отправилась к ней в деревню. Матушка располагала провесть у ней месяц, Но осталась до поздней осени, и мы только в Конце сентября вернулись в нашу деревню.