Однажды, дело было в июне месяце

Однажды, Дело было в июне месяце, День склонялся к вечеру, Человек доложил о приезде Мартына Петровича. Матушка удивилась. Мы его более недели не видали, но он никогда Так поздно не посещал нас. Лицо Мартына Петровича, когда он ввалился в комнату, Было задумчиво и бледно. Он уставил на матушку свои маленькие глаза, Помолчал, Вздохнул тяжело, пробормотал что-то, Потом вдруг поднялся и вышел. Матушка позвонила, велела вошедшему лакею тотчас Догнать и непременно воротить Мартына Петровича, Но тот уже успел сесть на свои дрожки и Убраться. Здесь я должен несколько отступить от своего Повествования И сказать о том, что на Мартына Петровича Харлова, Этого несокрушимого самоуверенного исполина, Находили минуты меланхолии и раздумья. Без всякой видимой причины он вдруг начинал скучать, Запирался один к себе в комнату и гудел. Именно гудел, как целый пчелиный рой. Либо призывал казачка Максимку и приказывал ему или Читать вслух из единственной забредшей к нему в дом Книги разрозненного тома Новиковского, Покоющегося трудолюбца, Или петь. Максимка затягивал тончайшим голоском заунывную Песенку, А Мартын Петрович качал головой, Упоминал о бренности, о том, что всё пойдёт прахом, Увянет, якобы лиё, пройдёт и не Будет. Харлов, Этот колосс, Боялся смерти. К помощи религии, к молитве он, Впрочем, и в припадке меланхолии прибегал редко. Он и тут больше надеялся на свой ум. Набожности в нём особенной не было. Припадок обыкновенно кончался тем, Что Мартын Петрович начнёт посвистывать и вдруг Громогласным голосом прикажет заложить себе дрожки и Покатит куда-нибудь по соседству, Не без удали потрясая свободной рукою над козырьком Картуза, как бы желая сказать, Что нам, мол, теперь всё трын-трава. Русский был человек. А, проходи, проходи. Сказывай, батюшка, сказывай, что это с тобою Поделалось? Я, право, вчера подумала. Господи, подумала я, уж не рехнулся ли старик наш В рассудке своём. Не рехнулся Я, сударыня, в рассудке своём. Не таковски я человек. Но мне нужно С вами посоветоваться. О чём? Только сомневаюсь я, Будет ли вам Сие приятно. Говори, говори, отец, да попроще. Не волнуй ты меня. И к чему тут сие? Говори проще. Али опять меланхолия на тебя нашла? Нет, не меланхолия. Она у меня К новолунию бывает. А Позвольте вас спросить, сударыня, Вы о смерти Как полагаете? О чём? О смерти. Может ли смерть Кого ни на есть на сём свете Пощадить? Это ты ещё что вздумал, отец мой? Кто из нас бессмертный? Уж на что ты великану родился, и тебе конец Будет. Будет. Ох, будет. Случилось со мною Сонное мечтание. Что ты говоришь? Сонное мечтание. Я ведь сновидец. Ты? Я. А вы не знали? Ну вот, Прилёг я как-то, сударыня, Недели тому назад с лишком под самые Заговены к Петрову посту. Прилёг я после обеда отдохнуть маленько, Ну И заснул. И вижу, Будто в комнату ко мне вбег вороной Жеребёнок. И стал тот жеребёнок играть И зубы скалить, Как жук, Вороной жеребёнок. Ну? И как обернется вдруг этот самый жеребёнок, Да как лягнет меня в левый локоть, В самый как есть поджилок. Я проснулся: Ни рука не действует, И нога левая тоже. Ну, думаю, Паралич. Однако поразмялся и снова вошёл действие. Только мурашки долго по суставам бегали и теперь ещё Бегают. Как разомкнул ладонь, так и забегают. Да ты, Мартын Петрович, как-нибудь руку перележал. Нет, сударыня, не то вы изволите говорить. Это мне Предостережение К смерти моей значит. Ну вот ещё! Предостережение. Готовься, мол, человек. И потому я, сударыня, Вот что имею Доложить вам Ни мало не медля. Не желая, чтобы та самая смерть меня, Раба Божия, врасплох застала, Положил я так-то в уме своём: Разделить мне теперь же при жизни Имение моё Между двумя моими дочерьми Анной и Евлампией, Как мне Господь Бог На душу пошлёт. Ни мало не медля. Что ж, это дело хорошее. Только я думаю, ты напрасно спешишь. И так как я, Желая в всём деле должный порядок и законность Соблюсти, То покорнейше прошу вашего сыночка Дмитрия Семёновича, Вас я, сударыня, Обеспокоивать не осмеливаюсь, Прошу вашего сыночка Дмитрия Семёновича При совершении формального акта И ввода во владение моих двух дочерей Анны замужней И Евлампии девицы присутствовать. Ой! Который акт Имеет быть в действие введён Послезавтра В двенадцатом часу дня В собственном моём имении Еськове. Во. При участии Придержащих властей чинов, Кои уже суть приглашены. И ты уже составил раздельный акт? Когда ты это успел? Успел, о, Ни пьемши, ни емши. Сам писал? Володька, Ох, помогал. И прошение подал? Подал. И палата утвердила, И уездному суду предписано, И временное Отделение земского суда, Ох, К прибытию назначено. Ты, я вижу, Мартын Петрович, уж совсем как следует Распорядился. И как скоро! Знать денег не жалел. Не жалел, сударыня. То-то. А говоришь, что со мной посоветоваться Желаешь. Что ж, пускай Митенька едет. Я и сувениры с ним отпущу. И управителю Викентию Осиповичу Кициньскому скажу. А Гаврилу Федулыча ты не приглашал? Гаврила Федулыч, господин Жидков, От меня такожде извещён, И ему, как жениху, следует. За согласие ваше благодарен. Ну куда ж ты? Посиди, я велю закуску подать. Нет, нет, нет. Много доволен, но не могу. О, нужно домой. Постой, постой! Постой. Неужто ты всё своё имение без остатку дочерям Предоставляешь? Нестимо, без остатку. Ну а ты сам Где будешь жить? Как где? У себя в доме. Как жил доселе, так и впредь. Какая же может быть перемена? И ты в дочерях своих и в зяте так Уверен. Это вы про Володьку-то говорите, изволите? Про тряпку про эту? Да я его куда хочешь пихну и туда, И сюда. Какая его власть? А они меня дочери, то есть по гроб кормить, Поить, одевать, обувать. Помилуйте, Первая их обязанность. Я же им недолго глаза мозолить буду. Не за горами смерть-то, за плечами. В смерти Господь Бог волен. А обязанность это их точно. Только ты меня извини, Мартын Петрович, Старшая у тебя Анна гордячка известная. Ну да и вторая волком смотрит. Ну, Наталья Николаевна, что это? Да чтобы они, Мои дочери, Да чтоб я... Из повиновения-то выйти? Да им и во сне Противиться кому? Родителю? Сметь? А проклясть-то их разве долго? В трепете да и покорности век свой прожили, Вдруг Господи! Ну хорошо, хорошо. Только я все-таки не понимаю, зачем ты теперь делить Их вздумал. Все равно после тебя им же достанется. Всему этому я полагаю твоя меланхолия причиной. Э, матушка, зарядили вы свою меланхолию. Тут, быть может, Свыше сила действует. А вы меланхолия. Потому, сударыня, вздумал я сие, Что я самолично, ещё жимши, при себе хочу решить, Кому чем владеть И кого я чем награжу. Тот тем и владей, И благодарность чувствуй, И исполняй. И на чём отец и благодетель положил, То за великую милость-Ну полно же, Полно, отец мой, а то и впрямь вороной жеребёнок Появится. Ох, Наталья Николаевна, Не говорите мне о нём. Это смерть моя за мной приходила. Прощения просим. А вас, сударик мой Дмитрий Семёныч, К послезавтрашнему дню ожидать буду честь иметь, Буду честь иметь.