Дом родной

Мать с тех пор не видел. Моя тюрьма мне стала дом родной. Я, по идее, мухи не обидел, а прокурор Смеялся надо мной. Я, по идее, мухи не обидел, а прокурор Смеялся надо мной. Когда мне было лет всего двенадцать, Я кинул бомбу в черный воронок. Ведь я не знал, что мне дадут пятнадцать. Я кинул две, но я считать не мог. Ведь я не знал, что мне дадут пятнадцать. Я кинул две, но я считать не мог. Я в ДВК читать, писать учился и там же Я свой сделал пистолет. Хозяин школы сильно разозлился и мне добавил, Сволочь, пару лет. Хозяин школы сильно разозлился и мне добавил, Сволочь, пару лет. Я тридцати годам попал на волю. И как на воле мне, братишки, жить? Я с малых лет питал в себе неволю, А мне на воле предлагают быть. Я с малых лет питал в себе неволю, А мне на воле предлагают быть. Мне участковый выписал работу, Махнул рукой: "Ты думай за себя". Он не учел мою портовую породу, Ее лишь понял дедушка-судья. Он не учел мою портовую породу, Ее лишь понял дедушка-судья. Когда судил он за подрыв машины, Сказал он так: "Бедовый, получай, Ты доползешь до воровской вершины, Но лет пятнадцать пить придется чай. Ты доползешь до воровской вершины, Но лет пятнадцать пить придется чай". Провел я детство у дяди на куличках, Подвел черту, и вышло все не так. Идти работать нет такой привычки. Пускай горбатит бабушкин ишак. Идти работать нет такой привычки. Пускай горбатит бабушкин ишак. Вот так!