После уроков Толик отправился

После уроков Толик отправился из своего нового Района в другой, старый, где ребята видели Степанну С Бимом, и допытался-таки у ребят обо всем, Когда они видели Бима и где он живет. Это я, Толик. Бим! Бим, это я, Толик! Ты чего, мальчик? А я к Биму. Выяснилось все без труда. Они вошли вдвоем. Толик не узнал Бима. Поджарый, без живота, свалявшаяся шерсть, Кособокая походка, выпирающие наружу ребра. Нет, это не Бим. Но глаза, умные, полные ласки глаза сказали: Я Бим. Толик присел на корточки. Бим, обнюхивая его, лизал пиджачок, Подбородок, руки и, наконец, положил мордаху на Носок ботинка Толика. Казалось, он успокоился. Все рассказала Степанна Толику, все, что знала о Биме, об Иван Иваныче, но не могла только объяснить, Где и кто раздавил лапу. Тетенька, я буду приходить каждый день после школы, Буду водить Бима. Можно, а? Так нашелся у Бима новый маленький друг. Благодаря стараниям Толика и Степановны Бим Поправлялся. Недели через две лапа стала заживать. Бим пошел на четырех ногах, но так-таки прихрамывал. Нога стала чуть короче. Да, Бим остался калекой. Это еще ничего бы, Но хозяина-то нет и нет. И листок его письма давно уже ничем не пахнет. Бим, гулять, гулять! А ты папе-то сказал, куда ходишь? Нет, а что? Надо сказать. Как же, Толик? Обязательно. А он же не спрашивает. И мама не спрашивает. А к девяти я всегда Дома. На следующий день Толик не пришел. Эхе-хе. Сказал отцу. Не пустили. Эх, Бим, Плохо нам будет без Толика. Пришлось Степанне отпускать Бима гулять одного. Бим искал Иван Иваныча. К вечеру он прибегал и охотно ел. Однажды Бим попал в знакомое место. Вот здесь они с хозяином переходили улицу, Когда отправлялись на охоту, и шли вон к тому Столбу с дощечкой. Бим пошел туда, не спеша, и сел рядом с Небольшой очередью, ожидающей автобус. Присмотрелся. Плохих людей не видать. Когда подошел автобус, очередь уползла в дверь, А Бим потопал последним, как и полагается всякой Скромной собаке. Тут его увидел шофер. Ты куда это, псина? Ух! Постой-ка, погоди. Да ты мне знакомый. Бим знал этого человека. На этом автобусе как-то ехали на охоту с хозяином. Бим на всякий случай завилял хвостом. Помнит собачья душа, помнит. А ну, ко мне в кабину. В кабину. Вот, сидеть. Вот так. Автобус рычал и рычал, Ехал и ехал. Замолк он у той остановки, Где Бим всегда выходил с Иван Иванычем. Отсюда рукой подать лес. Тут-то Бим и загорелся. Он царапался в дверь, скулил, просил слезно: "Выпусти, мне сюда и надо". Сидеть, сидеть! Слышь, слышь-Что? Милый человек, Твоя собачка? Ну, моя. Можеть продашь, а? Моя померла, а я стадо овец пасу. Ну что, продам. Сколько? Четвертную. Ого! Ну а что "ого"? Ну, может, скинешь пятерку? Нет, нет, нет, не пойдет. Четвертную. Ну ладно, ладно. Получай. Собака мне во как нужна. Зовут-то его как? Черное ухо. Вон, видишь? Черное ухо. А ведь не твоя собака. Признайся. Моя, моя точно. Вон, Черное ухо. Вон. Ну, пошли, Черное ухо. Раз такое дело, Живи, брат, со мной в деревне. Накормлю, не обижу. Так-то, Черноух. Поди-ка. А пущай ты будешь Черноух. Само вырвалось. Так тому и быть. Черноух. Это подходяще. Так за деньги люди продали доброе имя Бима. Хорошо хоть Бим не знал этого. Но теперь Бим обязан забыть свое имя. Что ж поделаешь? Тому, значит, быть. Только не забудет он своего друга Иван Иваныча. Хотя жизнь пошла иная, нисколько не похожая на все, Что было в прошлом. Но его забыть Он не мог. Папаня. М? А если отвязать, не убежит? Подождем пока, Леш. Ага. Ну? Здравствуй, Черноух! Здравствуй. Бим протянул лапу. Оба человека явно одобрили его вежливость. Бим узнал, что того, кто привел его сюда, Зовут Папаня, а мальчика Алеша. Даже обыкновенные, ничем не примечательные дворняги Скоро узнают имена людей. А Бим, да что там говорить, мы ведь знаем, Что это за собака. Потом уже в сумерках пришла женщина. От нее пахло землей и свеклой. Маманя? Ау. Это Черноух. Да, Черноух. Вот, У нас будет жить. Ишь ты, Черноух. Да. Слышь, Петровна, Собака мне до зарезу нужна. С одним Алешкой за овцами не углядишь, Разбегаются. Угу. А глаза, Маманя, глаза? Да. Ну как человечьи. Черноух, иди ко мне, Ко мне. На-ка хлебца. Она бросила кусочек хлеба на середину комнаты, Но Бим не сдвинулся с места. Ведь надо было сказать "Возьми". Не ест хлеба. Хм. Возьми, Черноух, возьми. Взял. Понимает. Сейчас мясца положим. Ага. Так. Нельзя. Не шелохнется. Черноух, возьми. Молодец, молодец, службу знаешь. Да ты же золотой пес, Черноух. В сенях Алеша постелил в углу духовитое сено, Уложил Бима на место, подтолкнул сено с боков, Поласкал и ушел спать. Утром вышла с ведром Петровна. Бим ее приветствовал. Она во двор, и Бим во двор следом. Она села под корову. Бим неподалеку. Струйки звенели о жестяное ведро. Петровна налила ему полную миску, Поставила. Ах, боже мой, какое же это было молоко! Тепленькое, духовитое. Тут тебе и травами отдает, и цветами, И полем всем вместе. Так началась новая жизнь. Кормили Бима очень хорошо. Он уже привык ко двору, к его обитателям. Привык к своей постоянной сытости. Но когда слуга тянул ветер, Бим беспокойно ходил от плетня к плетню или Становился на задние лапы перед плетнем и смотрел Вверх, в небо, где летали голуби, Легкие, вольные. Ах, голуби вы, голуби, ничего-то вы не знаете о Сытой собаке в неволе. Затосковал Черноух. Эх, и собака хочет воли. Куда там! Но однажды пропели уже третье петухи, Промычала корова. Папаня с Алешей, как всегда, в плащах и с Палками выгнали овец на улицу. Петровна отправилась на колхозное поле. Неужели Бим опять останется на привязи в полутемных Сенях? Но вот открылась дверь. Папаня выпустил Бима, подвел к стайке овец, Передал Алеше из рук в руки Бима на веревке, А сам зашел впереди овец. Пошли, пошли. Пошли. Хоу-хоу. Хоу. Овцы двинулись за ним вдоль улицы. Из каждого двора к ним присоединялись то пяток, То десяток других, так что в конце села образовалась Порядочная отара. Бим шел на веревке. Он видел, как Алеша по-деловому сосредоточенно Следил за овцами сзади и с боков. Вот одна из них отделилась и, пощипывая желтоватую Травку, потянула в сторону от стада. Куда пошла, я? Назад. Овца вернулась. Слева сразу три пожелали проявить самостоятельность, Но Алеша побежал и также поставил их на свое Место. Назад, назад. Бим очень быстро сообразил, что надо делать. Папань, Слышишь? Молодец, Черноух. На склоне яра отец поднял над головой палку и Двинулся теперь поперек хода отары. Папаня. А? Спустить Черноуха, а? Ну давай пробовать. Не должен бы убечь сейчас. От воли не бегут. Ну, Алеша, спускай. Но только слышь, в сторонку отбеги, Не колготи овец. Ладно. А ну, Черноух, за мной. Пошли. Бим обрадовался неимоверно. Он подпрыгивал, стараясь на бегу лизнуть Алешу в Щеку, отбегал в сторону и стрелой возвращался в Восхищении полной свободой. Потом схватил какую-то палку, помчался к Алеше, Сел перед ним. Алеша взял ту палку и бросил Ее подальше. А! А ну, подай, Черноух. Во. Молодец. Принес. Ах ты, молодец! О, держи ее в зубах. О. Неси за мной. А теперь вот шапку мою неси, неси, Черноух, неси. Несет. Тихо, тихо, тихо, тихо. Ты овец не спугни. Ох, молодец. Молодец. А теперь отдай папане. О! Ну и пес, чудо преестественное. И началась для Бима вольная трудовая жизнь. Хотя они все втроем возвращались усталые, Оттого притихшие. Но это была воля и доверие друг к другу. От такой жизни не бегают и собаки.