Оркестр, прощай

А я ещё при жизни выпью за свой упокой Стопочку бензина девять пять на заправке Лукойл. Из лукошка закушу старой клюквой и курагой. Успокой же меня, мудрая старуха с клюкой. Тревожность сними рукой, покури со мной на балконе и Телепортируй в Новую Ленгою или Коми. Или я несу хуйню тут и нахожусь я в Коме? Телепузик в телеке машет своей пёстрой рукою. Ношу в речке с тобою, сыграю в ней морской Бой. Ты одержишь победу, но какой же ценой? Потом прокачу на каноэ и только не ной. Видел тебя на фото с голой вечеринки, И блея вой. Пистолет клеевой помогает закрыть рот гоев, Помогает мне ставить уколы. Вот такие приколы. Домой приволок мешочек соломы и соль столовую, А ты песенку «лова лова» напевал в две тысячи Двенадцатом, заедая на досуге фалафелем батарейки. Я не боюсь обосраться, уже привык, Если вкратце. И ты передай всем по рации, что я по Жизни карабкаюсь во фрустрации, В собственных мыслях живу в оккупации. Жду, когда могилку мою завалит акацией, Тогда я вылезу и сторителлинг вам с пацею. Или буду жить прахом в урне глиняной таре. Ещё не придумал, пока что лежу в проталине. За эти строки мне Оскар, возможно, Дали бы, но это не фильм, я муха под Лампой накаливания. Накал страстей вот студийной будке и каю. Из-за этих треков я в компаниях лишний как бы. Отброшу мысли об этом, ладно, но лишь пока. Пока депрессивный битмейкер стучит, Пока. Мой оркестр, прощай. Оркестр, прощай. Мой оркестр, прощай. Оркестр, прощай. А! Смотрю на закат, живя как будто за кадром. Россия закалка, поэт водка, дебош и скалка. Гарнитур из девяностых остыл и с пылью. Хрущёвка, напёрсток, губа в трепеске слитно. Артист по волнам и звуковым ингаляциям письма пишу На раз-два, хата, станция. Девок за жопу мацал, как по клаве пальцами. Андр тянут лишь триста спартанцев. Навечно с нами Бог и Серёжа Бодров. Декаданс дней раздул и запястья в оковах. Добрая кола и добрый мирок музыкальный. Вечерний город тянет душком вокзальным. Коса срезала путь, но мы дальше танцуем кадриль, Чтоб невесту закадрить. Любовь это пуля. Костёр только на плазме и Marlboro с кнопкой. Серьёзный, как Хасби, а на кухне в углу иконка. Впитай, как ЭлЭ коврик, эти минуты концерта. Раньше стишки за ценник, сейчас процентик. Каршеринг на обрюзглое тело, завтра на спорт. Карина на шею, на плечо, любимый маскот. Храни нас, Господь, и дай счастье поэтам, Что песнями в стол и дела не в пакетах. В сорок буду петь, как весь хор Турецкого про Степь и край на бэках Успенская. А сейчас, оркестр, прощай.