Хрупкая веточка: У Данилы с Катей

У Данилы с Катей, Это которая своего жениха у хозяйки гора вызволила, Ребятишек многонько народилось. Восемь, слышько, человек и все парнишечки. Мать-то не разревливала. Хоть бы одна девчонка на поглядку. А отец знай, похохатывает. "Такое, видно, наше с тобой положение". Ребятки здоровеньки росли, Только одному не посчастливилось. То ли с крылечка, то ли еще откуда свалился И себя повредил. Горбик у него расти стал. Баушки правили понятно, да толку не вышло. Так горбатенькому и пришлось на белом свете Маяться. Другие ребятишки, я так замечал, Злые выходят при таком случае, А этот ничего. Весёленький рос и на выдумки мастер. Он третьим в семье-то приходился, А все братья слушались его да спрашивали "Ты, Митя, как думаешь? По-твоему, Митя, к чему это?" Отец с матерью и те частенько покрикивали: "Митюшка, погляди-ка, ладно, на твой глаз". "Митяйко, не приметил, куда я воробы поставила". И то Митюньке далось, что отец смолоду ловко на Рожке играл. Этот тоже пикульку смастерит, так она у него ровно Сама песню выговаривает. Данила по своему мастерству все-таки зарабатывал Ладно. Ну и Катя без дела не сиживала. Вот, значит, и поднимали семью, за куском в люди Не ходили. И об одежонке ребячьей Катя заботилась, Чтоб всем в справа было. Пямежки там, шубейки и прочая. Летом-то понятно и босиком ладно, Своя кожа не куплена. А Митюньке, как он всех жальчее, И сапожнёжки были. Старшие братья этому не завидовали, А малые сами матери говорили "Мамонька, Пора бы и Мите новые сапоги заводить. Гляди, ему на ногу не лезут, а мне бы Как раз пришлись". Свою, видишь, ребячью хитрость имели, Как бы поскорее Митины сапожнёжки себе пристроить. Так у них все гладенько и катилось. Соседки издевались прямо. "Что это у Катерины за робята? Никогда у них и драчки меж собой не случится". А это все Митюнька главная причина. Он в семье-то ровно огонек в лесу. Кого развеселит, кого обогреет, Кого на думки наведет. К ремеслу своему Данила не допускал ребятишек до Времени. Пускай, говорит, подрастут сперва. Успеют еще малахитовой-то пыли наглотаться. Катя тоже с мужем в полном согласии. Рано еще за ремесло садить. Да еще придумали поучить ребятишек, Чтоб, значит, читать, писать, цифру понимать. Школы по тогдашнему положению не было. И стали старшие-то братья бегать к какой-то Мастерице. И Митюнька с ними. Те ребята понятливые. Хвалила их мастерица. А этот вовсе на отличку. В те годы по мудреному учили, а он с Лету берет. Не успеет мастерица показать, Он обмозговал. Братья еще склады-то мели, а он уж читал. Знай, слова лови. Мастерица не раз говаривала "Не бывало у меня такого Выученика". Тут отец с матерью возьми и погордись маленько. Завели Митюньке сапожки поформеннее. Вот с этих сапожек у них полный переворот Жизни и вышел. В тот год, слышко, Барин на заводе жил. Пропикнул, видно, денежки в сам Петербурхе. Вот и приехал на завод. Не выскребли, дескать, еще сколько-нибудь. При таком-то деле понятно, как денег не найти, Ежели с умом распорядиться. Одни приказные да приказчик скооолько воровали! Только барин вовсе в эту сторону и глядеть не Умел. Едет это он по улице и углядел. У одной избы трое робятишек играют и все в Сапогах. Барин им и маячит рукой-то. Идите сюда. Митюньке хоть не приводилось до той поры барина Видать, а признал, небось. Лошади, вишь, отменные. Кучер по форме. Коляска под лаком и седок гора горой жиром заплыл, Еле ворочается, а перед брюхом палку держит с Золотым набалдашником. Митюнька оробел маленько. Все-таки ухватил братишек за руки и подвел поближе к Коляске. А барин хрипит Такие. Митюнька как старший объясняет спокойненько "Камнерезы Данилы сыновья. Я вот Дмитрий, а это мои братики малые". Барин аж посинел от этого разговора, Чуть не задохся, только пристанывает: "Ох, ох, что делают, что Делают? Ох!" Потом, видно, провздыхался и заревел медведем: "Это что, а?" А сам палкой-то на ноги ребятам показывает. Малые, понятно, испужались, к воротам кинулись, А Митюнька стоит и никак в толк взять не Может, о чем его барин спрашивает. Тот заладил свое, недоладом орет: "Это что?" Митюнька вовсе оробел, Да и говорит "Земля". Барина тут как параличом хватило. Захрипел вовсе: "Ах, Ох, до чего дошло! Ой, Ой, до чего дошло!" Тут Данила сам из избы выбежал. Только барин не стал с ним разговаривать. Ткнул кучера набалдашником в шею: "Поезжай". Этот барин нетвердого ума был. Смолоду за ним такое замечалось. К старости и вовсе несамостоятельный стал. Напустится на человека, а потом и сам объяснить не Умеет, что ему надо. Ну, Данила с Катериной и подумали: Может, обойдется дело, забудет про ребятишек, Пока домой доедет. Только не тут-то было. Не забыл барин ребячьих сапожишек. Первым делом на приказчика насел. "Ты куда глядишь? У барина башмаков купить не на что, Крепостные своих ребятишек в сапогах водят. Какой ты после этого приказчик?" Тот объясняет: "Вашей, дескать, Барской милостью Данилу на оброк отпущены. И сколько брать с него, тоже указано. А как платит он исправно, я и думал..." "А ты, кричит, не думай, а гляди в оба. Вон у него что завелось. Где это видано вчетверо ему оброк назначить?" Потом призвал Данилу и сам объяснил ему новый оброк. Данила видит, вовсе несуразица, И говорит: "Из воли барской уйти не могу, А только оброк такой Тоже платить не в силу. Буду работать, как другие, по вашему барскому Приказу". Барину, видать, это не по губе. Денег и без того нехватка, не до каменной поделки. Впору и ту продать, коя от старых годов осталась. На другую какую работу камнереза поставить тоже не Подходит. Ну и давай рядиться. Сколько все-таки ни отбивался Данила, Оброк ему вдвое барин назначил. А не хошь В гору. Вот куда загнулось. Понятное дело, худо Данилу с Катей пришлось. Всех прижало, а ребятам хуже всего. До возрасту за работу сели, так и доучиться им Не довелось. Митюнька тот виноватее всех себя Считал. Сам так и лезет на работу. "Помогать, дескать, отцу с матерью буду". А те опять свое думают. "Ой, и так-то он у нас нездоровый, А посади его за малахит вовсе изведется. Потому кругом в этом деле худо. Присадочный вар готовить пыли не продохнешь. Щебенку колотить глаза береги. А олово крепкой водкой на полир разводить парами Задушит". Думали, думали и придумали отдать Митюньку по гранильному делу учиться. "Глаз, дескать, хваткий, пальцы гибкие и силы Большой не надо. Самая по нему работа". Гранильщик, конечно, у них в родстве был, К нему и пристроили. А он рад-радехонек, потому знал парнишечка смышленый И к работе не ленив. Гранильщик этот так себе, средненький был. Второй, а то и третьей цены камешок делал. Все-таки Митюнька перенял от него, Что тот умел. Потом этот мастер и говорит Даниле: "Надо твоего парнишку в город отправить, Пущай там дойдет до настоящей точки. Шибко рука у него ловкая". Так и сделали. У Данилы в городе мало ли Знакомства было по каменному-то делу. Нашел, кого надо, и пристроил Митюньку. Попал он тут к старому мастеру по каменной ягоде. Мода, видишь, была из камней ягоды делать. Виноград там, смородину, малину и прочее. И на все установ имелся. Черную, скажем, смородину из агата делали, Белую из дурмашков, Клубнику из сургучной яшмы, княженику из Мелких шарловых шариков клеили. Одним словом, всякой ягоде свой камень. Для корешков да листочков тоже свой порядок был. Кое из афата, кое из малахита, Либо из яролица и там еще из какого-нибудь камня. Митюнька весь этот установ перенять перенял, А нет-нет и придумает по-своему. Мастер сперва ворчал, потом похваливать стал. Пожалуй, так-то живее выходит. Напоследок прямо объявил: "Гляжу я, парень, шибко большое твое дарование К этому делу. Впору мне, старику, У тебя учиться. Вовсе ты мастером стал, да еще с выдумкой".